Утром я проснулся от шума, доносящегося из другой комнаты. Я вышел посмотреть, чем занимается Катя, и увидел на диване сумку ,в которой были сложены все ее вещи.
- Что это? - спросил я.
- А на что похоже?
- Ты уходишь?
- Ты догадливый.
- Но почему? Что случилось?
- Поговорим, когда ты завяжешь...
- Перестань, я не употреблял ничего целую неделю. - сказал я, схватив ее за руку. - Давай поговорим.
- Скоро такси приедет, нужно собираться?
- Да что за бред? Ты серьезно?
- Думаешь, я не поняла, что ты пришел вчера накуренный. Мы договаривались... Я свое слово держу...
- Я выкурил один косячок, не больше... Просто, чтоб меня немного отпустило. Ты сама видела, какой я ходил целую неделю. Я стараюсь бросить... Я сделаю это...
- Отпусти меня...
Она ушла. Всю серьезность ситуации я осознал через пару часов после ее ухода. Мой мозг долго не мог принять информацию, что ее нет, и не будет со мной, возможно никогда. Девушка она красивая, и без внимания не останется, а я...а что я? Я не исправим, скорее всего.
Двое суток я пытался дозвониться до нее, она не брала трубку. На работе я ходил сам не свой. Эмоционально это сильно ударило по мне, я даже не ожидал. Два вечера я пил вино и безнадежно сидел на телефоне. Наконец на третий вечер она взяла трубку со словами: "Что тебе надо? Зачем ты звонишь?".
Вот это были, пожалуй, два самых тупых вопроса, понятно же, для чего я звоню. Я сказал ей, что люблю ее, что хочу снова ее вернуть. Но она воспринимала мои слова так, будто это была предвыборная речь депутата. Она не верила не одному слову. Вечерами я бил, утром поднимал свою задницу с кровати и шел на работу, затем приходил и снова пил, пока вновь не начал колоть болеутоляющее. Я достал все свои сбережения и купил все, что смог достать. А достать я мог почти все.
Колоть самому себе было страшно, обычно мне всегда колол кто-то, кто умеет это делать. Но в эпоху интернета можно было научиться всему. Я курил, нюхал, колол все что мог, начал прогуливать работу, взял больничный и просто неделю просидел дома. Точнее пролежал в наркотическом и алкогольном опьянении. Неделя просто выпала из моей жизни. Я мог столько всего полезного сделать, в конце концов, постараться вернуть Катю, стоять с цветами у ее дома, но нет... Я выбрал другой путь. Более вредный для здоровья, бездейственный и кайфовый.
Я поймал себя на мысли, что, скорее всего, я один из тех людей, кто просто любит страдать. Такой меланхолик - наркоман, который вечно хочет, чтоб его любили, жалели... Но при этом хочет страдать и сам подписывает себе этот приговор. Страдать не физически, а эмоционально. Просто лежать в кровати, заниматься самоанализом, понимать, как все в жизни плохо сложилось, но при этом получать от этого кайф. Обвинять всегда в своих грехах кого-то, родителей, друзей, бывшую девушку... Если забрать у меня аппарат оправдания, то я просто умру. Умру от того, что не смогу оправдаться перед другими за свои грехи, и не смогу винить кого-то... вот это действительно страшно.
От того, что съехала Катя, были и плюсы. У меня дома постоянно были какие-то тусовки. Народ захаживал ко мне в гости, принося с собой всякие ништяки. А что, выгодная сделка, господа... С меня место, где можно затусить, с вас кайфы... Это выгодно, это не било по моему карману.
У Игоряна был кореш ,конченый нарколыга. Вот чтоб вы понимали, если нарисовать наркоманскую шкалу от одного до пяти, то я примерно на трех с половиной, а этот тип был уже на единичке почти. А это почти что дно, так сказать, наркоманская точка невозврата. Чувака звали Мишаня, но свои называли его Боярин. Это был говнюк двадцати пяти лет, без целей в жизни. Один из наиглупейших поступков в его жизни, это свадьба в конце апреля, за которой последовал развод в начале июня. В прошлом Боярин был спортсменом, выступал за область, но почему-то скатился до нашего уровня, и даже перекатился ниже. Начинал с насвая, мол это придает энергии и стимулирует, затем пошли какие-то допинги, соль (не для ванн разумеется), и так до самых низов. У бати Боярина была сеть своих магазинов, где он работал грузчиком. Другую, более серьезную работу отец ему доверить не мог. Боярин мог конечно совсем не работать, родители без денег его бы не оставили, но наличие строгого отца, которого он уважал, заставляло таскать тяжелые ящики с продуктами. Тем более у него был долг за свадьбу, деньги на которую были потрачены зря. Боярин с каждой зарплаты около тридцати процентов отдавал отцу.
Одним прекрасным субботним вечером Боярин завалился ко мне домой и достал из кармана пакетик с белым порошком.
? Что это? - спросил я.
? Сам не знаю. - ответил Боярин. ? Я это через интернет достал, там описания не было, это досталось бесплатно мне, при условии, что после того, как мы это курнем, оставим отзыв.
? Да по любому это какая-то херня. ? выпившим голосом сказал Игорян.
