После очередного выстрела рядом посыпались осколки разбитой напольной вазы, длинное узкое горлышко оказалось у меня под рукой. Перехватив его, неожиданно отпуская руку противника с пистолетом, в очередном перекате я отбил в сторону ствол оружия и начал бить острым концом демону в спину, в шею. Он попытался вырваться, навалился на меня сверху, впервые подав голос — закричав от ярости и боли. Хлопнуло еще несколько выстрелов, одна пуля вошла в пол совсем рядом со мной, другая в стену. Одной рукой я продолжал бить демону в шею острым горлышком, второй отводил в сторону пистолет. Пули разбили посыпавшуюся стеклом картину, полетели мелкие камешки штукатурки, а я все бил и бил, чувствуя, как меня заливает чужая горячая кровь.
Затвор встал на задержку и сразу же извернувшись, я скинул демона с себя. Он, держась за изрезанную в клочья со спины шею, сипло и с бульканьем вздохнул, пытаясь встать. Я ударил его по запястью ногой, так что пистолет отлетел в сторону, но в этом уже не было нужды — один из последних моих ударов рассек артерию. Пол вокруг демона заливало кровью, глаза потухали, мутнели, и… наливались темной, превращаясь словно в два отполированных черных камня.
По лицу незнакомого мужчины побежали темные ветвящиеся дорожки, спускаясь вниз на шею, хлещущая из шеи кровь начала темнеть и дымиться. Я добежал до пистолета, схватил оружие, в пару шагов оказался у кобуры. И только торопливо перезарядив магазин, снова обратил внимание на умирающего незнакомца. Напрасная, или же бесполезная предосторожность с оружием — тело испарялось, постепенно превращаясь в черный маслянистый дым, словно от жженой резины. Только сейчас никакого запаха, а клубящийся дым — густой, хоть руками бери, вдруг сформировался в очертания висящей в воздухе рогатой и крылатой демонической фигуры с раскинутыми руками.
Сотканный из осязаемого черного сумрака демон запрокинул голову и по ушам ударил инфернальный вопль, гаснущий по мере того, как силуэт рассеивался. Большая часть маслянистого черного дыма истончилась вместе с силуэтом, исчезая из этого мира, а часть змеящимися потеками растеклась по комнате, превращаясь в сумрачную дымку прежде чем испариться.
Всего несколько секунд и ни следа от тела на полу — даже одежда исчезла, только лужи крови. Та, которая вылилась и оказалась отдельно от тела, испаряться пока не собиралась. Сам я тоже весь в крови, как из ведра в лицо плеснули. Посмотрел на Василису с Герой — пули их не задели, оба повернув головы смотрят на меня. Василиса замычала громко-громко, требуя ее освободить немедленно, глядя на меня расширенными глазами.
— Пять секунд! — произнес я и залетел в ванную комнату, случайно даже разбив стеклянную перегородку душевой кабины. Не обращая внимания на посыпавшееся стекло, положил пистолет на полочку у зеркала и не раздеваясь встал под лейку, включая воду. Я просто не мог сразу идти к Василисе — появился страх что кровь демона на мне тоже превратится в черную субстанцию, разъедая меня словно кислотой.
Напор выкрутил на полную и стоя под горячими тугими струями вымыл сначала кровь из волос. Потом скинул китель с футболкой, оставшись в штанах и ботинках. Залило кровью меня сверху, на штаны почти не попало, только отдельные капли. Долго в душе не задержался — меньше полуминуты, все же там Вася с Герой готовые к жертвоприношению лежат, явно им не очень комфортно.
Глянул на браслет омнифона, собираясь вызвать помощь, но тут облом — нет сигнала, нет связи, нет ответа. Ну да, глупо пытаться устраивать жертвоприношение ковенантов, не заглушив и не изолировав жилой отсек. Интересно, почему я на браслет не посмотрел до того момента, как дверь выбил.
Вытираясь белым пушистым полотенцем, стирая с себя последние следы крови, быстро вышел обратно в комнату. К первой подошел к так и мычащей Василисе. Руки-ноги зафиксированы пластиковыми стяжками, причем грубо, до порезов на коже. Разрезал стяжки я найденным совсем рядом на полу кинжалом — для ритуала явно приготовлен, с изогнутым волнистым клинком. Металл странный, похоже бронза, рукоять словно чешуей покрыта, гарда в форме переплетения двух черных змей. И вообще ощущения от кинжала в руке странные — холодная сухость, как будто живую змею держу. А ведь похоже, что именно в этот кинжал часть черного сумрака втянулась, когда силуэт демона истончался.
Василиса на кинжал смотрела с ужасом — демон, очень похоже, им девушку пугал, вот по загорелой бархатной коже тонкая царапина от шеи вниз к груди идет. Но пересилив страх, она снова замычала что-то из-под полоски скотча. Я уже перепилил стяжки на ногах, начал освобождать руки. Не сразу понял, что так смирно лежали Василиса с Герой потому, что и пластиковые стяжки, и их одежда к полу мебельным степлером прибиты.
