— Это сейчас мы с тобой оба избранные, а в тот момент находились в непересекающихся сферах жизни. Я в своей небольшой клетке, ограниченной закрытыми залами и спинами телохранителей, вы — в широкой родной стране, где все граждане обладают равными правами. Просто среди широких общественных пространств есть золотые клетки, в которые лучше не залезать, потому что там у некоторых права равнее. И ты сейчас, Георгий, теперь вместе со мной в такой золотой клетке на правах того, кто больше права имеет.
Очень все же похоже, что Василиса эту речь заранее подготовила.
— Нам сейчас нужно принять решение о том, как быть, — произнесла Анна. — Капитан?
Как она ловко это сделала, учитывая заранее озвученную просьбу «не выгонять никого». Может лучше было ночью без секса обойтись — на полном серьезе задумался я. Нет, конечно понимаю, что каждый избранный актив для государства, но я что-то устал дерьмо разгребать после одного из таких активов, в то время как второй меня неиллюзорно выбешивает. Анна, похоже, заметила мое настроение и с просящим взглядом едва заметно покачала головой.
— Гера, ты помнишь, как мы договорились, что ты не идешь против команды?
— Помню, — он, судя по виду, готов был расплакаться.
— В этот раз ты снова сотворил ерунду, подставив всех вместе и по отдельности. Хотя вина за твою ошибку лежит больше не на тебе, а на плечах куратора и тренера. Или я неправ?
Атаманов играя желваками промолчал, обернулся к Анне. Она расстроенно покачала головой и заговорила донельзя усталым тоном.
— Да, нахождение в одной команде Георгия и Василисы провоцировало некоторые сложности, мы это прекрасно понимали. Но вопрос этот по плану решать должны были именно сегодня утром, чтобы не отвлекать вас от подготовки к испытанию. Поэтому и Василиса прибыла в конце недели, поэтому она сейчас говорила так складно, потому что готовила речь с извинениями именно к сегодняшнему дню.
— Извинения разве прозвучали? — удивился я.
— Они были в первоначальном варианте, — фыркнула Василиса, с независимым видом глядя в окно. Вот оно что. Похоже, ее и трясло так до этого момента, потому что вины своей она не чувствовала, но ее заставили перед Герой первой извинится. И извинилась бы, если бы не его ночной звонок.
— Этот вопрос, улучшая климат в команде, мы должны были закрыть сегодня. Кто ж знал, что господина будущего министра прорвет на эту речь о дар-р-ртаньянах! — похоже, в ярости тут не только босс, просто Анна это лучше скрывала.
— Значит, все виновные лишаются премии и делают работу над ошибками, — подытожил я. — На мероприятиях будем держаться вместе. Ярик, Ваня, никуда не отходите от куратора или тренера, Ушан — ни шага от Алисы, держи ее за ручку везде, мы с Герой и Василисой будем ходить втроем.
Вчера меня бесила одна только Василиса, сегодня оба вызывают примерно одинаковые чувства. Бесценные активы государства, что один, что вторая.
— Если кто-то захочет нас спровоцировать, пусть плюет и в репутацию директора МГБ. Гера — ты молчишь везде и всегда, скажем что дар речи потерял после испытания. Если слышна какая провокация, в дело вступает Василиса и всех разваливает своим красноречием, мешая с грязью, она умеет. Если возникают проблемы, мы удаляемся, а в дело вступают ее телохранители. Так? Ведь мы же команда, да? — посмотрел я на обоих.
— Ничего себе разложил. Тоже несколько дней речь готовил? — едко поинтересовалась девушка. Вот могла бы и промолчать, и просто кивнуть сейчас — после ее слов еще одного очень злого человека в помещении стало больше.
— Нет, просто я как тактик, привык анализировать ситуацию и принимать решение в сжатые сроки исходя из имеемых вводных.
Сохранять ровный тон и спокойное выражение лица мне оказалось непросто. Тем более следовать «политическому» решению оставить Геру в команде — хотя необходимость этого умом я, конечно, понимал, но принять сложно. Ведут себя как дети глупые, а мне за ними присматривай.
Чувствуя, как накатывает злость потер лицо руками и поднялся. Надо проветриться. Я привык постоянно сохранять спокойствие, но часто сдерживаемых эмоций накапливалось настолько много. Настолько, что, если пар не спустить, крышку могло сорвать со свистом — и тогда я мог что-то швырнуть или сломать, не думая о последствиях.
— Максим, мы не закончили, — недоуменно произнесла Анна.
Не очень удачный момент выбрала — я как раз взялся за ручку двери, но рука проскользнула. Второй раз так дернул, что ручка оказалась в руке. Да, дверь же в другую сторону открывается — открыл я ее плечом, выходя из зала.
— Простите, — обернулся я из коридора. — Пойду воздухом подышу.
Легко сбежав по пролетам лестницы, направился в парк, к любимой каменной скамейке Александра II. Хорошее и спокойное место, понимаю их с Василисой.
