— Агату? Ревновала, понятное дело. Ты кажется, кроме нее никого по-настоящему не любил…
— Да, любил мою милую кошечку. Как же мне ее не хватает…
— Купи новую.
— Нет, таких как Агата больше не бывает. Помнишь, как она мурлыкала?
— Помню. И когти ее тоже помню.
— Да, а неуловимый Джо попал в историю. Чуть не отправился редиску снизу смотреть… Отдыхал он как обычно в Пуэрто-Рико. Загорал, купался. Виллу снял вместе с двумя красотками… Они его ублажали-ублажали… а у одной из них был ревнивый жених… И этот жених придумал вот что… представляешь, Джо замутил там нудистское парти… пришло много народу выпить на халяву шампанского и потрахаться… а этот самый жених… купил где-то воздушный шар и накачал его специальным газом… подогнал, пригласил гостей в корзину, а когда поднялись метров на сто… выпустил газ…
Алекс опять замолчал.
— Не замолкай, интересно!
— Позже расскажу. Смотри, вон там… Нас уже ждут.
На другой стороне улицы стоял… похожий на Алекса человек, настолько похожий, что я поначалу растерялся. Помахал нам рукой.
Близнец? Алекс никогда не рассказывал мне ничего о брате-близнеце. Странно.
Мы перешли улицу.
Да… те же темные кудри… веснушки на розовой, как бы собачьей, коже… то же открытое, немного наивное, немецкое лицо с крупными глазами, прямым носом, режущей выдающейся челюстью и тонкими бесцветными губами…
Тот же рост, те же широкие плечи, длинные бедра… те же голубые джинсы и та же элегантная курточка. Только под курточкой у Алекса была сиреневая рубашка, которую украшала темная бабочка с желтыми пупырышками… а у близнеца рубашка была цвета хаки, а бабочка — синяя, с белыми пупырышками.
Договорились одинаково одеться, чтобы удивить меня? Алекс любил дурацкие шутки.
Близнец дружески поздоровался с нами, пролаял что-то непонятное на берлинском диалекте, обнялся с Алексом, и мы тронулись.
Несколько минут шли по дороге, замощенной голубоватым камнем. Затем проводник наш остановился у столба… с полуметровым металлическим жуком на вершине, нажал на нем какие-то кнопки, приложил к маленькому стеклянному окошечку большой палец правой руки.
И все вокруг нас изменилось.
Свет стал другим. Или воздух начал иначе его преломлять?
Само пространство изменилось, стало казаться, что мы идем внутри большой стеклянной призмы.
И полумертвый ноябрьский лес… позеленел, ожил, наполнился ароматами и звуками.
Изменение произошло и со мной… Тоска, гложущая меня уже несколько лет, прошла. Я ощутил прилив сил.
Алекс ничего не заметил, потому, что как раз тогда, когда его близнец нажимал на кнопку — погружался в один из своих омутов.
Двойник же его лукаво на меня посмотрел и едва заметно улыбнулся…
Мы свернули на лесную тропинку.
Форсировали непонятно откуда взявшийся тут овраг.
Несколько раз пробивались через колючие кустарники и бурелом. Близнец расчищал дорогу мачете.
По моим расчетам, мы должны были уже четверть часа назад достичь цели. Но мы шли-шли-шли…
Мне не хотелось больше в этот Парк. Видел картинки в интернете. Скука. Убожество. Как и все, что осталось от ГДР.
Мне хотелось и дальше идти по этому лесу… внутри призмы… чувствовать себя молодым и здоровым… и ни о чем не думать.
Вспугнули спящего оленя.
Олень вскочил, посмотрел на нас сердито, пробормотал короткое немецкое ругательство (клянусь!), помотал грандиозными ветвистыми рогами и прыгнул… приземлился метрах в двадцати от нас и умчался как скорый поезд.
Миновали еще один овраг. На дне его протекал ручей. Когда я его перепрыгивал, мне показалось, что снизу, из кристальной глубины на меня смотрит знакомое женское лицо. Наваждение.
А еще через несколько минут дорогу нам вдруг преградил… слон, размером с товарный вагон. Нет, не слон. Мамонт! Бивни винтами. Шерсть клокастая. Глаза красные от гнева. На брюхе мамонта была дверь. В двери было вырезано небольшое окошечко. Оттуда на нас внимательно смотрели две ручные вороны. Искусственные их глазки поблескивали как жемчужины.
Мамонт поднял хобот и затрубил… а затем… исчез.
А это что такое? Вокруг толстой ветки бука обвился пятнистый питон. На некоторых его пятнах проступала эмблема магазина Альди.
У корней дерева копошился… дикобраз. На крысиной его морде я заметил круглые роговые очки.
Рядом с ним порхали три слепяще-синие бабочки величиной со стопу иети.
Может быть тут, на берегу реки — микроклимат?
Или проклятый близнец привел нас потайным путем в частный зоопарк под стеклянным куполом, о котором никто не знает?
Вроде «Тропического дома» в Ботаническом саду?
После того, как у нас над головами пролетел, величественно поводя крыльями, огромный орнитохейрус, я решил, что свихнулся. Орнитохейрус бормотал: Посторонние в Парке явление нежелательное. Надо сообщить дирекции и пресечь надругательство… Хррак-хррак-хррак…
Алекс и его спутник шли себе, как ни в чем ни бывало… жестикулировали, вспоминали наверное студенческие проделки, гоготали… восклицали…
Все… движения руками и ногами они совершали синхронно.
В какой-то момент… две симметричные фигуры, маячившие у меня перед носом… наложились друг на друга… слились… стали одним человеком.
