– Предположим, Антон, который, как вы утверждаете, узнал, что вы – не Анна Евстафьева, рассказал о своем открытии Урманчееву. Значит, тот знал только об этом, но понятия не имел, кто вы на самом деле и чем занимаетесь в больнице.
– Наверное, так.
– Урманчеев мог, например, спросить: «Вас зовут – Анна Евстафьева?» Вы ответили бы отрицательно. Тогда следующий вопрос: «А кто же вы?» – «Агния Смольская». Но ваше имя ни о чем ему не скажет, надо развивать тему, и все зависит от того, как именно. Если, например, он задавал вопросы типа: «Вы из милиции, прокуратуры или Комитета здравоохранения?» – то получил отрицательные ответы. Однако не будем забывать, что Урманчеев – хороший специалист и, несомненно, нашел правильную линию в конце концов. Агния, мне неприятно вам говорить, но я абсолютно уверен, что Урманчеев теперь в курсе, чем вы занимаетесь в больнице. С другой стороны, не факт, что он причастен к покушению на вас. Как вы сами сказали, доказать факт гипноза мы не можем, а если бы даже и смогли, то это, опять же, ничего не значит, так как у Урманчеева нет очевидного мотива. За что его брать – за хулиганство?
– Вот потому-то вам и нужно убедить Андрея Эдуардовича в необходимости моего дальнейшего пребывания в Светлогорке! – воскликнула я с энтузиазмом. – Мне надо выяснить, чем именно занимается Урманчеев и почему он так испугался, заподозрив, что я не являюсь той, за кого себя выдаю. Если психоаналитик чист, то к чему такие предосторожности? Он, между прочим, не знает, что мы с вами раскрыли его маленький секрет с гипнозом, а я не собираюсь ему об этом говорить: пусть считает, что всех обманул.
– А вам не кажется, что в вашем присутствии он станет более осторожен? Просто не будет предпринимать ничего, что может вызвать хоть малейшее подозрение, и все, – возразил Павел.
– Если Урманчеев настолько жаден, насколько мы предполагаем, ему придется себя выдать! – выдвинула я свои аргументы. – Возможно, он и не начнет новую аферу, но если какие-то старые еще не закончены, вряд ли от них откажется.
Павел с сомнением покачал головой. Затем снял очки и принялся неторопливо протирать их салфеткой. От нетерпения я даже начала подпрыгивать на месте, но Павел, казалось, не замечал моего состояния.
– А вдруг снова попытается избавиться от вас каким-то образом? Я не утверждаю, конечно, что именно Урманчеев стоял за покушением на вас, Агния…
– Если покушение и в самом деле имело место, – быстренько вставила я.
– Разумеется, разумеется… Так вот: а если он опять предпримет шаги, чтобы убрать вас с дороги, сочтя угрозой для своих планов?
– Ну и прекрасно! Пусть предпримет, а тут мы его и сцапаем!
– Как у вас все просто!
– А чего усложнять-то зря? – пожала я плечами.
– Андрей ни за что не согласится, – убежденно произнес Кобзев.
– А разве ему обязательно все рассказывать?
– Даже и не думайте что-то скрывать! – возмутился психиатр. – Я попробую повлиять на Андрея, но не уверен, что у меня получится.
– Да уж, гипноз-то на него не действует, – удрученно пробормотала я. – Но я-то какая курица! И почему не догадалась, что Урманчеев может подобное выкинуть?
– Как вы могли догадаться? На вашем месте никто бы не смог, уверяю вас, Агния, так что зря не казнитесь. Как говорится, после драки кулаками не машут.
– Это точно, – согласилась я грустно.
Я с удивлением поймала себя на том, что мне не хочется покидать жилище Павла. Странно: оно ведь не показалось мне уютным и способствующим релаксации. Возможно, все дело в хозяине?
Вика сидела на скамеечке в парке, ожидая прихода Кати, девушки, на паях с которой медсестра Наташа Гаврилина снимала квартиру. Соседка сказала, что Катя еще не вернулась после суточного дежурства, и Вика, купив в ближайшем к дому киоске пакетик картофельных чипсов и бутылочку лимонада, решила подождать на улице. Она не сомневалась, что узнает ее: соседка хорошо описала напарницу погибшей.
Одним из бесценных качеств Вики, присущих большинству людей, имеющих дело с техникой, являлось терпение. Оно оказалось вознаграждено минут через сорок: невысокая полная девушка с короткими рыжевато-каштановыми кудряшками вынырнула из подворотни и направилась к подъезду. Ее чересчур яркий макияж не смог обмануть Вику: девушка была очень молода.
– Катя! – окликнула Вика, торопливо запихивая остатки чипсов в сумку и одновременно выбрасывая недопитую бутылку лимонада в урну.
Полная девушка обернулась, и ее густые брови удивленно сошлись на переносице. Она сделала несколько неуверенных шагов в сторону Вики, в то время как та заспешила навстречу.
– Я вас знаю? – спросила Катя, наморщив лоб.
– Нет, – ответила Вика, пытаясь не глядя застегнуть сумку. – Вернее, мы знакомы заочно. Меня зовут Вика. Наташа про вас много рассказывала.
– Неужели? – Брови девушки взлетели вверх, к самой челке. – А вы…
– Мы вместе с Наташей работаем, – быстро затараторила Вика, пытаясь рассеять подозрения, которые могли возникнуть у Кати. И придала своему лицу скорбное выражение: – Вернее, работали. Такая трагедия!
– Да уж, – сразу погрустнев, промолвила Катя. – Вы и правда с ней работали?
