Да тело без травм обошлось, кроме головы, чуть колени ныли, скорее всего синяки получил при ударе, но голове больше всего досталось. Немного шатало, но осмотрелся, стараясь чтобы кровь на китель не капала. Да и женщина стала помогать, протирала платком, вслух прикидывая чем голову перевязать, кровь остановить. Судя по уверенным движениям, та из медиков. Лет сорока примерно. Уточнил, и подтвердил догадку. Та сельский фельдшер, от больного из деревни ехала на попутке, а тут авария. Один бинт был при ней, уже использовала. Пока была возможность, осторожно задавал вопросы, мол, ещё не проснулся окончательно. Вот и узнал, что это дорога на Тернополь, до города километров сорок было, рядом село, куда ехала фельдшер. Она оттуда. И сегодня первое июня тысяча девятьсот сорок первого, до войны ещё двадцать дней. Тут и колонна грузовиков показалась, вырулили из-за поворота. До этого только шум двигателей было слышно. Это были армейцы, не от ВВС, но помогли, и бинты нашлись. Пострадали водитель «эмки», красноармеец, и мой теперь адъютант, слышал, как старшина старшему колонны докладывал, травмированы, но живы. А старшина вообще левый пассажир. Отпускник, возвращался из отпуска, и генерал его подвезти решил, тот служил техником в одном из его полков. Так что нам выделили машину, и в Тернополь, в госпиталь. Тут и штаб моей дивизии находился. По пути узнал. Потом была палата, генеральская, отдельная, врачи со мной работали, двое. Рентген сделали, обнаружив трещину в черепе, зашили рану, рваная рана на виске, на лбу лишь шишак выскочил, и решили лечить тут, травмы мои серьёзными не признали.
Про потерю памяти я ничего не стал говорить, надеюсь смогу сохранить свою тайну. И за следующие пять дней мою палату посетило изрядно народу. Особенно командиры штаба дивизии, коей я теперь командую. Были и представители от командующего ВВС нашего округа, дивизия прямого подчинения была. Из Киева прилетели. Более того, я просил держать меня в курсе дел, сводки читал, информацию. Специальный посыльный доставлял, даже некоторые распоряжения отдавал, однако пока в дела дивизии не лез. Но уже по одним сводкам видел, в полках если не бардак, то близко, и чтобы привести их в порядок, нужно немало времени. Хотя бы начну, хоть что-то успею к началу войны. Кстати, в дивизии было пять полков, три бомбардировочных и два истребительных. Солидно. Я уже планы строил. Из комы водитель вышел, ему больше всего досталось, адъютант уже сам на костылях бегал, перелом ноги, в гипсе, ещё повязка на груди, но рёбра целые. Просто ушиб грудной клетки. В разных палатах мы лежали. Общался я немало, хотя врачи требовали покоя, и старался не демонстрировать потерю памяти. Почти всегда говорили о чём-то, о чём я не знаю, но знал генерал, а я кивал, запоминая информацию. За пять дней много что произошло. Два дня и заработало хранилище, с нуля, я уже запустил кач, тридцать килограмм пока имею, ещё два и будут доступны амулеты. Также выяснял всё по бывшему хозяину тела. Воевал в Испании, с японцами, финнами. Имеет медаль Золотая Звезда Героя, орден «Ленина», три ордена «Боевого Красного Знамени», причём один монгольский, и орден «Красной Звезды». До начала скорой войны, уже очень даже прилично.
Жена у Владимира имеется, теперь я точно знаю. К адъютанту моему, лейтенанту Левченко, быстро супруга прискакала, молодая совсем девчонка, ухаживал за ним, а ко мне никто не пришёл, только ординарец, пожилой ефрейтор, которому я вздохнул:
