- Старший сержант Антонов, Тридцать Второй ИАП, вызываю ПВО Москвы. Ответьте, приём.
Так и бормотал я ларингофон, пока наконец не ответили:
- Это Земля-два. Сержант Антонов, покиньте эту волну, перейдите на запасную.
- А я знаю какая у вас запасная? Я двое суток как из плена бежал, и лечу к вам на трофейном самолёте, чтобы приняли безопасно. К кому там обращаться чтобы меня не сбили и сообщили место посадки? Техника секретная, нужен закрытый аэродром.
- Принято, ожидайте. Отбой.
- Мой позывной Енот. Отбой.
Да минуты три, и снова вышли на связь, по моему позывному:
- Енот, ответьте Земле-шесть. Приём.
- На связи. Приём.
- Доложите, что за машину угнали? Приём.
- Высотный разведчик. «Юнкерс-восемьдесят шесть». Разрешите доложить, Земля-шесть? Приём.
- Докладывайте. Вопрос с местом посадки решается. Кто будет сопровождать, тоже. Приём.
- Принято. Докладываю, тринадцатого сентября мой полк был срочно поднят для сопровождения бомбардировщиков, «ТБ» третьей серии. Немцы прорвались, требовалось разбомбить понтонный мост. Задача была выполнена, противник понёс серьёзные потери в технике на берегу. Два «ТБ» было сбито зенитками, как и пять «ишачков» из девяти, в бою с истребителями. Свой посчитал. В боях, прикрывая бомбардировщики, я сбил три «мессера», у меня пушечный «ишачок» был, официально сбитых имею девять самолётов противника, с новыми тринадцать. Хотя их вряд на меня запишут без подтверждения наших наземных сил. После окончания боезапаса, таранил четвёртый «мессер», что атаковал «ТБ», другого выхода не было, их защита наша задача. Кровь из носу, но не дать противнику до них добраться. Обе машины потеряли управление, рухнули в лес. Пришлось прыгать с парашютом, раненый, две пули поймал, в бок и ногу. А там дорога и немцы. Как раз на них и опустился. Хорошо видели ранен, не сильно били, как в первый раз было. У меня это второй таран, первый был на «чайке», двадцать четвёртого, в начале войны у Кобрина, Сто Двадцать Третий ИАП, и на парашюте опускался на лагерь военнопленных. Охрана потом долго била, до состояния котлеты. Половину памяти выбили. Не восстановилась и сейчас. В этот раз перевязали, и на допрос, я назвался вымышленным именем, и вымышленный полк. Немцы решили, что новая часть и хотели узнать где базируемся. Врал как мог, но раскрыли ложь. Меня опознали два других лётчика из моего полка. Тоже сбитые и в плену. Побили и отправили в тыл. Бежал с эшелона с другими пленными, ночью вскрыли створку двери. Везли в Польшу. Около Минска оказался. Дальше два дня подбирался к самолётам. Я лётчик, мне пешком возвращаться лень, тем более опыт перелёта с вражеской территории, на «Ар-2», был, вывез пограничников и раненого корпусного комиссара, за что потом наградили. А тут лётчик в туалет пошёл, вырубил его, переоделся, очки на лицо, и под его видом к самолёту. Дальше взлетел, как разрешение дали, и вот направляюсь на Москву. Проблема со вторым членом экипажа. Он в центре фюзеляжа, с разведывательной фотоаппаратурой. Нужно будет как-то уговорить его сдаться, чтобы тот ничего не попортил. На этом доклад закончил, старший сержант Антонов. Прошёл Вязьму. Время прибытия минут сорок. Высота тринадцать с половиной тысяч метров. Приём.
Меня не раз пытались остановить, выдаю в эфир секретную информацию. Ну прям сейчас, это мой шанс сделать себе имя. А то засекретят всё. Так что выслушал, где меня встретит сопровождение, в нужном квадрате снижаюсь до пяти тысяч метров, дальше шесть «мигов» поведут, канал для связи сообщили, и сказал:
- Принял, Земля-шесть. Разрешите запрос сделать. Получил от пленного в вагоне особо важную информацию, а по её решению есть только один человек, что может справиться. Спец из раненых сообщил, тоже в вагоне перевозили. Из Лубянки, некто майор С, Павел Анатольевич. Там его знают. Пусть пришлют на аэродром, очень важная информация. В эфире выдать не могу, но скажу так, если не договоримся, я угоню у наших самолёт и сам отправлюсь выполнять её. Даже несмотря на запрет командиров. Там ситуация такая, что выбора и нет, или поступаешь как велит честь и совесть, или ты слизняк конченный. И да, я понимаю последствия, чего мне это будет стоить, но другого выхода нет. Поэтому вся надежда на майора С. Его специфика работы. Это всё. Приём.
- Я Земля-шесть, принято, - усталым голосом сказал тот, кто со мной общался. Не радист, явно из командиров. - Отбой.
- Земля-шесть, - сразу вышел я на связь. - Вижу шесть «мигов», на высоте восемь тысяч метров, поднимаются и пытаются нагнать. Это моё сопровождение? Приём.
- Да рано ещё, только взлетели. Сейчас выясню. Отбой.
Через три минуты, я уже окраины Москвы видел, вышел на связь, сообщив:
- Это не наши, им уже дали приказ с запретом вас атаковать. Приём.
- Да, вижу, ушли. Наблюдаю ещё одну шестёрку «мигов». Приём.
- Теперь это ваши, спускайтесь на пять тысяч метров, и на аэродром. Переходите на их волну. Отбой.
- Принято. Отбой.
