Володина свора стащила мой дневник. Потом отдали, но теперь все смеются. А Володя обещал отлупить за то, как я его обзывала. И рассказать учителю про лекарство. А я так его и не нашла… Думаю, это последнее, что я напишу здесь. Вести записи в приюте опасно».
«27 октября
Я всё же вернулась к записям. Уже скоро год минует, как я начала их. Столько страниц исписала про ярмарку… Зачем?
Вообще, всё дело в том, что кое-что случилось сегодня. И ежели б не записи, наверное, я б ни в жизнь и не разобралась, что к чему. Всё же права была Анна Леопольдовна. Есть в этом всём что-то полезное. Хотя и опасного тоже предостаточно. Уж в приюте точно.
За завтраком было всё как всегда. Бобовая каша и иван-чай. Володя плевался в меня комочками, и за то его оттаскали за уши. А ещё за завтраком я кое-что услыхала:
«Слышали, сегодня новенького привезут?» – шушукались Варварины подружки.
Я сразу навострила уши. В последние годы новенькие у нас появлялись нечасто. Думается мне, дело в том, что приют наш забит до отказа – ни одного свободного местечка. Слишком много малышей, а выпускник в этом году всего один.
«Взрослого?» – спросил Володя.
Конечно-конечно. Ему ведь взрослого придётся обхаживать. А коли мелюзга – можно просто отлупить, чтоб слушался.
«Не ведаю», – отозвалась Саяра. Каково же было моё удивление, когда на первом уроке нам представили не новенького… а новенькую. Девочку, может, ровесницу, а может, чуть старше. Хорошенькую, несмотря на то что уже коротко остриженную, в форменном коричневом платье… Долго-долго я не могла понять, отчего она так странно на меня глядит. И отчего сама она кажется мне смутно знакомой.
Когда кончились занятия, новенькая приютская подошла ко мне и сказала:
«Я… я Настя, – и протянула мне руку. – Я… где-то видала тебя, вот только никак не пг'ипомню…»
Я тоже всё не могла припомнить… её глаза… казались мне какими-то хорошо знакомыми. И эта её странная «р»… Теперь-то я понимаю. И всё благодаря записям. Подумать только, в приютском платье, стриженная под мальчишку, она была вовсе на себя не похожая. Взгляд обыкновенный, говорит живенько. И всё-таки я сумела разглядеть в ней полоумную богачиху с ярмарки. Смешно.
Я рада, что она здесь. Я рада, что она… никакая больше не богачиха. Обыкновенная нищенка приютская. Как я.
И косы при ней больше нет.
Как же славно!»
<p>Крысы</p>– На кой вам понадобилось тащить её с собой?!
– Тащить?! – в темноте Маришка близоруко щурила глаза. – А не ты ли сам говорил, что…
– Да завалите же!
Ковальчик резко обернулась на голос, уже открывая рот, полный запретных словечек, чтобы послать Александра куда подальше… Но повисшее молчание наконец отрезвило её.
Они были не одни.
