– Ей, наверное, не нравилось быть принцессой, – сказал Лукас. – Вот я этого не понимаю. Если бы я вырос в таком месте, я был бы счастлив.
– Наверняка ты этого знать не можешь, – возразила Кара. – Тебе же не приходилось расти в таком месте.
– И то верно, – согласился Лукас. – Я рос рабом и каждый день рисковал жизнью, сжигая ядовитые растения.
Он слегка улыбнулся и обвёл рукой некогда роскошные покои.
– Мне кажется, тут намного лучше!
Кара готова была поспорить, но невольно улыбнулась в ответ. У Лукаса было специфическое чувство юмора, которое проявлялось в самые серьёзные моменты. Кара так соскучилась по его шуткам…
– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил Тафф, по-прежнему размахивая красным осколком. – Из чего оно сделано? Почему именно такое заклинание? Евангелина могла бы просто спалить замок дотла, если уж она его так ненавидела.
– А я не знаю, сама ли Евангелина так решила, – смутилась Кара. – Наверное, под конец гримуар полностью подчинил её себе.
– Но как же такое могло быть? – спросил Лукас. – Если то, что говорил Сордус, – правда, и гримуар был просто безобидной игрушкой…
– Сордус не стал бы лгать, – сказала Кара, сама удивившись тому, как решительно она взялась его защищать. – Он совершенно не рассчитывал, что такое может случиться.
– Ну хорошо, – произнёс Лукас. – Однако нельзя отрицать, что гримуары оказывают дурное влияние. Если не Сордус сделал их такими, значит, это была принцесса. А это означает, что она контролировала ситуацию до самого конца.
– Наверное, да, – кивнула Кара, хотя ей до сих пор не верилось, что это может быть правдой. Что говорили о ней Минот и король Пента? «Славная малышка»? «Её берегли как зеницу ока»? Кара окинула взглядом руины замка.
«Неужели это и вправду она натворила всё это?»
– Ну а как насчёт Риготт? – спросил Тафф. – Ведь она же в то время была королевской советницей. Я уверен, что без неё тут не обошлось!
– Может, она-то и уничтожила замок? – предположил Лукас.
– Риготт ненавидела Минота, – кивнул Тафф. – А Последнее Заклинание превратило Фадин, его радость и гордость, в Колодец Ведьм. А потом, Риготт ведь намного могущественней какой-то там принцессы! Всё сходится.
– Да нет, – сказала Кара. – Это всё точно дело рук принцессы и «Вулькеры» – так говорил Минот Дравания. И потом, Риготт тщеславна сверх всякой меры. Будь это её рук дело, давно бы уже похвасталась.
«Однако это не означает, что она тут ни при чём. Могла ли она овладеть разумом принцессы и заставить её совершить всё это?»
– А где же все люди? – спросил Тафф. – Я хочу сказать, где трупы – ну, или скелеты, лет-то сколько прошло.
– Вероятно, лорд Гарет отправил их всех в надёжное место, как только понял, насколько опасной стала его дочь, – сказала Кара.
Вряд ли Тафф ей поверил, но звучало красиво.
Они вошли в тронный зал.
Помещение выглядело на удивление просто. Троны – если можно их так назвать, – были немногим более, чем красивые деревянные кресла. Вокруг были расставлены табуреты, так что допущенные к аудиенции у лорда Гарета могли расположиться с удобством. У Кары сложилось впечатление, что местный владыка был из тех, кто утверждает свою власть не силой и не деньгами, а разумным правлением.
– Откуда здесь эти царапины? – спросил Лукас, проведя пальцем по глубоким бороздам на каменном полу. – Я таких и снаружи целую кучу заметил…
– Похоже, как будто что-то волокли, – заметил Тафф.
В дальнем конце комнаты огромная тень мелькнула меж двух деревянных столбов – и растаяла во мраке.
Каре не было нужды спрашивать, видели ли это мальчики. Лукас уже наложил стрелу на тетиву. Тафф натянул рогатку.
Видели, видели.
– Привет! – произнесла Кара, потянувшись вовне своим могуществом. Чтобы выстроить мысленный мостик, надо было сперва узнать, чего это существо хочет. После этого она сможет создать связь, используя соответствующие воспоминания и собственный опыт. Однако все мысли фаэникса были погребены под одним- единственным приказом, магически впечатанным в его разум: «Защищать шкатулку!»
– Мы не хотим тебе зла, – говорила Кара, медленно продвигаясь в сторону тёмного угла, в котором исчез фаэникс.
В глубине теней что-то шевельнулось.
– Кара! – шепнул Лукас.
Она прижала палец к губам, другой рукой показывая, чтобы они с Таффом оставались на месте. Вексари отправила фаэниксу изображение солнечных бликов на поверхности безмятежного пруда, надеясь его успокоить.
«Я знаю, твоя работа – стеречь шкатулку, – объясняла она созданию. – И ты её стерёг долго и преданно. Очень, очень долго. Но твоя задача была – уберечь то, что находится в шкатулке, от дурных людей, а не от нас. Мы пришли, чтобы…»
Фаэникс вырвался из теней.
Всё его тело было покрыто чёрно-красной чешуёй, кроме трёх куриных лап, что оканчивались бритвенно-острыми когтями. Кара отшатнулась от неожиданности, и громадные жёлтые глаза уставились на неё, часто-часто мигая двумя парами век: верхними и нижними, правыми и левыми.
– По-моему, этот тебя не слушается! – прошептал Лукас.
– Погоди, дай мне ещё немного…
