© Alex Shvartsman — «Spidersong» (2011)
Перевод — Тимофей Чёрный
Мы слушаем пауков.
Пока они ещё далеко, почти за пределами нашего слуха, но чарующая мелодия неотвязно шепчет у нас в головах. Взрослые, как обычно, ничего не слышат — расселись у костра, болтают вразнобой, смеются. Это отвлекает, мешает прислушиваться к песне, и мы подталкиваем Шейлу — пускай попросит рассказать нам что-нибудь.
Шейла самая маленькая и больше всех не любит говорить словами, но мы не отстаём, и она тянет старого Йенса за рукав. Он никогда не откажет. Дети и взрослые придвигаются поближе и умолкают, все слушают Йенса.
— Что же тебе рассказать, милая? — спрашивает он. — О прежнем мире или о путешествии среди звёзд?
— Да ну, скучища, — морщится малышка, — лучше про пауков.
Старик хмурится. Взрослые терпеть не могут пауков. Но Шейла умоляюще смотрит своими огромными тёмными глазами, и старик сдаётся.
— Когда наш корабль, — начинает он, — разбился много лет назад, всё было очень скверно. Припасов оставалось совсем мало, а выращивать здесь еду мы не умели. Трудностей на нашу долю выпало много, а опасностей — ещё больше, но пауки были хуже всего.
Взрослые беспокойно ёрзают, оборачиваются на заплетённые паутиной кроны деревьев вокруг поляны, вглядываются в тёмную чащу леса. Они боятся, но мы-то знаем: пауков рядом нет, песня доносится издалека.
— Пауки этого мира, — продолжает Йенс, — страшные хищники, самые жуткие, каких нам только довелось встречать. Стремительные, огромные, втрое крупнее человека, и смертельно ядовитые — кто может с такими справиться? За два первых месяца мы потеряли семь человек! Пришлось оставить первоначальный лагерь и убраться подальше от леса…
Ева, самая из нас старшая, раздаёт свои воспоминания о месте крушения: искорёженный металл и чёрная, выжженная земля. Всё гадкое, отвратительное, чужое. Мы прогоняем страшную картину и ищем утешения в песне, она уже слышнее.
— Годы шли, а спасатели, которых мы так ждали, всё не появлялись. Посёлок удалось обустроить вдали от деревьев, но лес всё равно был нужен: здесь дичь и полезные растения, да и паучий шёлк оказался кстати, хотя собирать его опасно…
Кайл поглаживает свой паучий свитер — грубой вязки, но очень тёплый и мягкий, и нам приятно от прикосновения его пальцев к шелковистым узелкам. Между тем, рассказчик не умолкает:
— Жизнь была суровой в те времена. Мы отправлялись в лес, чтобы добыть необходимое, а пауки в свою очередь охотились на нас. Без потерь не проходило и года. Всё было плохо, пока не стали подрастать дети. Вот тогда мы и поняли, что рождённые в этом мире способны чувствовать пауков издалека.
Ева и Кайл делятся с нами общим воспоминанием. Совсем ещё маленькие, они идут рука об руку мимо заплетённых паутиной деревьев, направляясь за водой к лесному озеру. Внезапно над ними нависают челюсти гигантского паука. Странно, ведь его сородичи живут далеко в чаще и до озера обычно не добираются. Кайл с Евой в ужасе, но паук вовсе не собирается нападать. Вместо этого он читает мысли детей и наполняет их головы музыкой. Страх мигом исчезает, дети очарованы восхитительной мелодией. Неумело и нестройно, они начинают отвечать. Паук терпеливо слушает, затем, довольный, удаляется обратно в чащу.
Старый Йенс гладит Шейлу по волосам.
— Мы так и не выяснили, что здесь делает детей иными, но всё к лучшему. Теперь без вас мы на охоту не ходим. Вы ощущаете приближение пауков и можете предупредить остальных. За несколько последних лет ни один человек не погиб.
Взрослые сонно кивают, им уютно и тепло у костра. Йенс продолжает рассказывать, но для нас это всего лишь монотонный шум.
Мы слушаем пауков.
Песня звучит всё отчётливей, пауки приближаются — много, десятки. Мы чувствуем их, а они чувствуют нас. Они окружают поляну, но мы не боимся, потому что и мы, и пауки, принадлежим этому миру. Как и они, мы члены единого роя с общими мыслями и чувствами — такой близости наши родители даже представить себе не могли бы.
Мы здесь свои, а чужаки здесь — взрослые, непрошеные гости, чей разум глух. Пауки ненавидят их, пауки вышли на охоту. Боевая песнь всё громче, в ней радость и ликование от близкой победы над врагом. Мы подпеваем ей, теперь уже стройно и уверенно, наш общий разум — в полной гармонии с паучьим.
Пауки уже совсем рядом.