Я была красноречива, как никогда. Смачно описывала триллер «Дом-работа». В моем голосе появились характерные завывания. Апогей ужаса все не наступал. Даже фраза «а потом ты состарился и умер» звучала как-то оптимистично.
— Ипусий слусяй! — прозвучало с потолка.
Паукан сидел на потолке. Я стояла на полу. Переговоры затягивались. Мне срочно нужно ПВО.
Я пыталась его поймать и случайно нажала на какую-то черную плитку. В стене неожиданно открылась дверь. Это была черная ванна. И прочие неудобства. Вот на кой я рисковала жизнью?
Пока я смотрела на виновника неприятностей, дверь в комнату открылась. На пороге стоял старец. Мне показалось, что он древнее моего унитаза. Хотя, унитаз готов был поспорить!
— Его величество сказал, что на вас надежды мало, — изрек старец.
Черный балахон подметал пол. Дедушка выглядел плохо. С таким лицом нельзя творить добро. Но смело можно отнимать у детей конфеты.
Хотя, сейчас такие дети пошли. Догонят и убьют.
— Я — великий магистр! — представился зловещий старец. — Светлый маг Элуард!
Если светлые маги выглядят так и говорят таким страшным голосом, то с темными лучше не встречаться!
В руках Магистра Элуарда появилась книга. Черная, старая, со сломанным переплетом. Мне показалось, что ею кого-то убили. Возможно, совсем недавно. Того, кто задавал лишние вопросы.
— Я специалист по всем древним языкам, — прищурился дед.
Мне стало стыдно. Я в совершенстве владела только говяжьим языком. У меня из него получался отличный паштет.
— Я знаю все древние наречия! — продолжал дед, листая книгу.
Моя самооценка разрыдалась. Мы с ней помнили только подлежащие и сказуемые. И склоняли врагов по падежам.
— Иса капка ам! — звонко произнес паукан.
Маг побледнел. До этого он тоже был бледным. Но не в крапинку! Узловатые пальцы листали страницы. На лице Элуарда были признаки просветления.
— Древнее кастанийское наречие! — выдал он очень умным голосом.
Я посмотрела на потолок. Просветление обошло меня стороной. Вот так всегда!
— Одну минуту! — нервничал маг. Его пальцы терзали древние страницы. — Вот! Нашел!
Я слишком молода, поэтому умереть от любопытства мне не светит. «Иса капка ам!», — произнес паукан, падая мне на голову. Мои нервные клетки уже сдались. Паучья шапка ерзала и добивала выживших.
— Иса означает смерть! — шепотом произнес дед. Он был близок к «исе». Мне так показалось.
В наступившей тишине я вздохнула. «Ипусий слусяй!», — согласился паукан. Правильно говорят. Одна голова хорошо. А две — патология.
— Капка — это мучительная! Произносится, с ударением на первый слог. Ка-а-апка!
В глазах старика промелькнула жизнь. В моих проблески совести.
— Ам, значит, тебе! Это — древнее проклятие! Иса капка ам! — выдохнул дед. Жизнь обняла его напоследок.
— Илизит осусит имоксие уси! — произнес пушистый полиглот. А потом звонко чихнул. У него на меня аллергия? Хотелось бы.
Старик покачнулся. И рухнул, как вся экономика.
Любопытство съедало меня. Я переступила через мага. Открытая книга манила новыми знаниями. И ругательствами.
Я нашла что-то похожее на букву «и».
«Ипусислусяй. Универсальное заклинание темных магов. Использовалось для защиты от чего-то ужасного. Ипу — означает «уйди», «сислу» — немедленно, «яй» — отсюда».
Где-то в книге были еще интересные буквы. Например, буква «х».
Маг простонал. Впечатление все еще не отпускало его.
— Илизит осусит имоксие уси! — произнес паукадл. И шлепнулся на книгу.
— Дай сюда книгу! — внезапно заорал старик. Он смотрел на меня с непередаваемым ужасом.
На книгу я не претендовала. Я претендовала лишь на зарплату. Поэтому спокойно отдала ее.
— Я вынужден доложить его величеству! — испуганно бросил маг. И выбежал за дверь.
Мы вежливо проводили мага взглядом.
Мафия всегда говорила, что мокрые дела лучше делать без свидетелей. Поэтому дверь в туалет я попыталась закрыть.
И тут я выяснила одну страшную вещь.
Меня и «сходить в туалет в одиночестве» разделяют предрассудки.
Я честно пыталась закрыть дверь ногой. Даже вежливо улыбалась.
Всем видом я показывала, что в этот ответственный момент женщины любят побыть одни. Это — мужчины — создания коллективные. И не против зрителей. А женщины, они другие.
Я старательно намекала, что не пытаюсь собрать ядерную бомбу. Не ем ничего вкусного. Не играю в игры. Но мне не верили. И хотели удостовериться лично.
Пушистый шарик на восьми лапках смотрел на меня странными глазиками. Он был уверен, что мне как в фигурном катании нужна поддержка.
Дети и туалет — это отдельный разговор. Дети почему-то уверены, что именно так получаются сироты. Что мама Белоснежки и Золушки тоже однажды ушли в туалет. А потом появились злые мачехи и заверте…
Это на уровне первобытных чувств. Они уверены, что в этот уязвимый момент тебя унесет коршун. Коршун, размером с боинг. Схватит саблезубый тигр. И утащит в Нарнию.
Поэтому считают своим долгом караулить тебя до победного. Чтобы потом рассказать остальным о твоей грустной участи.
