– Правильно, госпоже должно быть плевать на грязных развратных шлюх, принимающих меня даже в зад. Но ты ещё не госпожа.
Её глаза, казалось, сейчас выкатятся из орбит.
– Вы хотите меня в зад?
– Нет. Женщину, которую мы выбираем в жёны, такая участь никогда не постигнет. Наши законы запрещают так унижать своих жён.
– Тогда что?
– Иди сюда.
Она, снова нехотя, медленно подошла.
– Расставь ноги.
– Зачем?
– Хватит! Не смей мне сопротивляться. Я и так удостоил тебя – безродную лису великой чести стать моей женой, и за это желание могу сильно пострадать. Но я готов пойти на это, потому что хочу тебя – мягкую и покорную, готовую отдавать мне всю себя.
Его гневная тирада окутала её как ушат горячей воды. Она затряслась, глядя как он распахнул халат, где под ним находилось обнажённое мускулистое тело бронзового оттенка с огромным членом. Крис зажмурилась и расставила ноги. А через миг ощутила горячую ладонь, накрывшую её лобок, мягко сжимающую, совершающую какие–то странные вибрирующие движения. Жар прокатился от затылка до пяток.
– Что вы делаете?
– Тебе нравится? – движения усилились. И спустя несколько минут стали более настойчивыми. Его пальцы вошли в манящую мягкость и прошлись по зажатой бороздке, уделяя особое внимание одной точке. Крис не понимала что с ней происходит, ей внезапно захотелось большего, чтобы он не останавливался и сама того не осознавая начала притягиваться бёдрами к этим проворным пальцам.
– Хорошо, девочка. – Его шёпот обжигал ушную раковину, а пальцы двигались по внутренним губкам верх – вниз с лёгким нажатием на заветный вход.
– Приятно?
Лиса молчала, однако её сбившееся дыхание и едва заметные движения бёдрами, говорили ему больше чем, если б она ответила.
– Можешь не отвечать. Я и так вижу. Ты темпераментная девочка, которая скоро зальёт мои пальцы своим желанием.
Крис ощутила что–то пульсирующее внизу живота, резко просящееся наружу, горячее и неконтролируемое. Оно подошло к самому низу и выплеснулось наружу, дав ей заметное облегчение.
– Что со мной? – выдохнула, зардевшись.
Он убрал руку и улыбнулся.
– Ты взорвалась сильным желанием, а добился этого я, всего лишь лаская твою девственную плоть рукой. Тогда подумай, как ты будешь постоянно плавать в таком соке, когда мой горячий член будет в тебе. Поверь, это блаженство для женщины.
– А ваше семяизвержение? – посмотрела на его член. Он был уже обмякший в левой руке паука, а на полу блестело маленькое пятно какой–то жидкости.
– Это оно. Я одновременно с ласками тебя, мастурбировал, так как уже изнемогаю.
– Это – это как?
– Узнаешь когда станешь моей женой. Мы сможем такое делать часто друг другу. У нас будет прекрасный разносторонний секс, и ты его полюбишь так, что сама уже будешь готова на всё, лишь бы утопать в блаженстве. – С этими словами паук отвернулся, запахнул халат и вышел, оставив девушку в глубоком размышлении. Она потрогала напряжённые соски. «Он такой… нежный. Ох, что со мной. Как это было приятно. Очень сильно приятно. Неужели все женщины испытывают такое?» В матке горело, ноги стали ватными, голова тяжелой и захотелось, чтобы всё это снова продолжилось. Девушка рассердилась сама на себя.
– Хватит! Я не шлюха, чтобы трястись от него. – Влезла в ванну и поёжилась – вода остыла.
Эванбайринг окрылённый её податливостью, спустился в погреб, выпил кружку вина и отправился спать.
Зорбаган в замке старшего повелителя поднял на уши и своего отца, и его.
– Как он смеет переступать древние законы? – орал повелитель.
– Муж мой. Он, наверное, влюблён. – Предположила Ликорис, мягко дотрагиваясь до его могучей руки.
Эрганлавдий негодовал.
– Мальчишка! А ведь уже не юн. Мозгов как у землеройки. Повелитель пауков не может жениться на безродной девке кем бы она ни была. Зорбаган, когда он намерен жениться на ней?
– Уже сегодня вечером. Я полз к вам всю ночь. Велел всем нам готовить свадебные столы во дворе и портних вызвал.
– Не бывать такого позора нашему древнему роду. Вобин, немедленно собери с десяток воинов, ползём в его замок. Мы должны успеть до того как он совершит такой опрометчивый поступок. Все пауки могут взбунтоваться и свергнуть его как повелителя, а девку всё равно казнят, но тогда её уже будет насиловать за непокорность не только он сам, а любой, кто захочет.
Ликорис вздохнула и отошла, зная, если муж в таком взбешённом состоянии, его лучше не останавливать. Как только пауки ушли собираться, она отвела в сторону Зорбагана и заговорила:
– Как жаль Эванбайринга. Если он решил жениться на этой девушке, значит, по–настоящему влюблён и на то есть причина. Наверное, она заслужила его любовь. Муж убьёт её и разрушит жизнь сына, – вздохнула, – но… паучьи законы суровы.
– Госпожа, эта лиса не покорилась и даже подвергла себя риску, тем, что выпрыгнула в окно в морском царстве. Она бы умерла, если б Эванбайринг не приказал колдуну исцелить переломанную и окровавленную лису. А после, я не знаю, что между ними произошло, что он так внезапно поменял своё решение сделать её вместо наложницы женой.
