…Анн все это только слышала, смотреть некогда было — по пояс протиснувшись сквозь щель, развязывала ближайший вьюк. Ремешок не поддавался, потом смилостивился. Ага, вот…
Успела открыть два вьюка — добычей стала связка новеньких медных кружек, темная шаль (видимо, в подарок купленная) и не особо нужный мешочек засахаренных орехов. Проклятые кружки так и норовили загрохотать, пришлось их обнимать и страстно прижимать к груди, обратно в спасительную полутьму едва втиснулась. Остальная мелкая добыча проскочила охотно. В третий раз высовываться Анн не решилась — погонщики догадались начать выволакивать ламов по одному.
…— Ах ты, скотина безмозглая! Обезумели враз? От тебя, Безух, не ожидал. Разумный же был лам…
Ламы уже не особо упирались — тоже были разочарованы. От забав-корня чуток запаха и оставалось, сам-то сгинул. Эх, и что за жизнь скотская⁈
Анн сидела в трех шагах — это если считать и скальную толщу, давилась смехом. Дерзкое воровство опьяняло, как разом влитая в глотку полукружка шнапса. Да и вообще понравилось вновь так тесно среди лам оказаться, упираться в кудлатые загривки, дергать ремни вьюков. Эх, детство-детство.
Дурачок Молодой был в восторге. Добыча оказалась довольно скромной, зато и риска почти никакого, да и беготни мало. А всего-то и дел было: присмотреть подходящее место. Остальное за разбойничков забав-корень и старая стена, считай, и сделали.
Ловушка срабатывала исправно, главное было иметь свежий пахучий корень и чтобы подходящие ламы на дороге оказались. С последним случались сложности: то целый день идут исключительно лошадиные фургоны с грузом, то вообще прутся лишь малоимущие пешеходы с жалкой парой лам. Двух животных подманивать нет смысла: хозяева непременно и сами за ними в «загон» влезут, да и что ценного в таких нищих вьюках найдешь?
Добычу Молодой исправно носил в город, продавал и менял. Анн наметила список подходящих мест для сбыта. В одной и той же лавке слишком часто мелькать опять же опасно, там не дураки, заподозрят нехорошее. А на случайную выгодную сделку глянут сквозь пальцы. Потихоньку удалось сбыть и барахлишко, оставшееся от прошлых разбойничьих времен, распродали разрозненную упряжь. Лавки и рынки Хамбура бывшая медицинен-сестра знала неплохо, тут главное цену разумную просить, скромно, без навязчивости. Еще важнее иметь приличный вид. Анн тщательно подстригала соратника, за одеждой недоумка следила, вежливости учила. И для дела полезно, да и либе-либе вроде бы как не с полным чучелом занимаешься. Хотя, конечно, чучело, как ни причесывай, толку-то…
Сейчас Молодой ушел в город. Через посты лучше было спозаранку проходить, тогда работающий народ в столицу прет густо. Полдня, а то и дольше парень провозится: сбыт ворованного и закупка провизии дело небыстрое. Обратно с корзиной сложнее пробираться, это нужно в обход, осторожнее. Одинокий пеший человек, следующий в сторону Хеллиша, весьма подозрителен.
Одеваться и готовить было лень, Анн дошла до очага, взяла котелок с остатками вчерашней фасоли. Это яство и холодное в желудок протолкнется, все равно после шнапса любой продукт на вкус крайне мерзок.
Снаружи пекло солнце, испаряло лужи ночного дождя. Разбойница сидела на свернутом плаще, по одной жевала фасолины, залитые вполне приличным, но сейчас тошнотворным оливковым маслом. Экая гадость!
Анн понимала, что дичает. С одной стороны, это понятно — попробуй с Молодым не одичать, он же тюфяк тюфяком, одна пыль в мозгах, после него даже краткое общение с ламами за великосветский визит в театр воспринимается. И делишки разбойно-воровские тоже идут не очень. Ловушка еще работает, но ее менять нужно в самое ближайшее время. Догадается кто-то из возчиков, там не сплошь идиоты лам водят. И вообще всё нужно менять. Сдохнешь вот так, голяком, под каменным сводом. В школе рассказывали, что раньше все люди только так и жили — была дикая, пещерная, доисторическая эпоха. Но когда все так живут — то нормально, а когда изгои без «свайса», так сплошной позор и безнадега. То, что сыта дикарка, это хорошо, но в принципе мало что меняет. А еще со шнапсом нужно завязывать. Молодой про бутылку не забудет, непременно принесет — ему в радость, когда хозяйка мозги зальет и на либе-либе ее потянет. В этом-то достойная фрау Медхен вполне искусна, только недоумок не в состоянии всецело оценить свое счастье.
В голову лезла какая-то ерунда. Анн заставила себя умыться. Нужно что-то придумать. Не насчет умывания и либе-либе, а серьезное. Сходить бы в город. Хотя бы для того, чтобы в Музеум проскользнуть и под статую заглянуть. Возможно, Верн уже вернулся. Да, почти наверняка вернулся. Ведь даже дальние рейды могут быть и не очень долгими. Но что толку? Только положить письмо, сообщить, что жива. Но встретиться-то никак нельзя.
