— Сложно сказать. Скорее всего, это откровенная легенда. То, что мне удалось прочесть про ад, выглядит не очень-то убедительно, — признался ученый. — Похоже на иносказание.
— Вот! — Фетте многозначительно поднял палец. — В книжных историях и театральных спектаклях слишком много иносказаний. Там все переврано. На самом деле все проще: Жизнь — ад! И люди в нем черти!
— Прекрасная интерпретация, — замысловато одобрил Немме. — Главное, ничему не противоречащая.
Внизу неожиданно громко стукнул выстрел — скалы отозвались многоярусным эхом.
— Попался! — подпрыгнул Фетте. — Но почему с пальбой⁈
Фенрихи устремились вниз, нетренированный ботаник сразу отстал…
Свесившись из расщелины, Верн увидел лагерь. Там дрались…
Удивительно. Вольц был молод, крепок, опытен в драках, но сейчас его били. Фельдфебель Цвай-Цвай прихватил и, зажав шею противника в сгиб локтя, душил, одновременно коротко и ловко нанося удары в область почек. Вольц вырывался, пытаясь прикрыться собственным локтем от болезненных ударов. Последнее ему удавалось, а вырваться не очень.
— Немедленно прекратить, Цвай! Вы душите офицера! — проорал Верн. — Я вас под суд отдам!
Угроза не произвела ни малейшего впечатления — судя по валяющемуся на песке «маузеру», стрелял именно фельдфебель, а расстреливать офицера собственного отряда, да еще непонятно откуда взятым годным патроном — это вообще ни в какие ворота! Верн спешил вниз, отчаянно прыгая по уступам и стремясь лишь не сломать ноги. Догнал Фетте, теперь фенрихи слегка мешали друг другу…
Проход расширялся, снова открылся берег. Там встревожено у-фыркали и г-мыкали ламы. Выяснилось, что Вольц все-таки устоял, видимо, ему удалось швырнуть противника через бедро. Судя по встрепанному виду Цвая, коронный курсантский прием застал его врасплох. Расцепившиеся противники кинулись в разные стороны: Вольц к своему месту у костра, где валялся его давно приготовленный как раз на такой славный случай абордажный меч — совершенно непонятно, отчего сразу было им не воспользоваться? — фельдфебель метнулся к стоящему у вьюков своему копью. Двигался он удивительно быстро, Верн никогда не замечал за подчиненным такой прыти.
— Стоять, Цвай! — приказал Верн, выбегая на пляж.
Тут фельдфебель сделал немыслимую вещь — плюнул в офицера! Нет, попасть так издалека не мог, но возмутительно оскорбительный смысл-то очевиден!
— Предупреждаю, я вас сейчас застрелю! — завопил обер-фенрих, выхватывая из кобуры «курц-курца».
Гад-фельдфебель даже не глянул в сторону огнестрельного оружия, видимо, был твердо уверен в его бесполезности. Вот и напрасно.
Фельдфебель шел на Вольца — похоже, у этих двоих мужчин пару минут назад возникли и некие глубоко личные разногласия. Явно собираются убить друг друга. Что категорически неразумно. И держит пи-лум Цвай как-то неуставно — одной рукой, под утяжелитель, длинный наконечник торчит на манер примитивной, но опасной шпаги.
— Вольц, осторожно! — крикнул Фетте, примеряясь к броску собственного копья.
Верн предостерегающе зашипел — предателя фельдфебеля следовало взять живым — мерзавец очень много знал…
У костра Вольц явно все слышал и осознавал — физиономия его была искажена болью, по почкам явно крепко перепало. Но клинком меча он крутанул многозначительно и эффектно. Немного бесполезное действие, учитывая, что фехтовать курсантов учили совершенно иным оружием, да и не особенно учили, поскольку в современной рейдовой войне использование офицерского палаша — случай ретроградный и редкий, ярко демонстрирующий беспомощность командира в организации коллективных результативных действий личного состава. Правда, сейчас сложилась откровенно неуставная ситуация.
Верн всё равно не понимал, что собирается делать мятежник. Один против троих, с единственным копьем, даже без щита. Да его сейчас Фетте запросто свалит, у него бросок пи-лума отлично поставлен.
— Цвай, немедленно сдавайтесь! — приказал Вольц. — Поговорим, возможно, найдутся смягчающие обстоятельства…
— Это с тобой-то говорить, свиненок ничтожный? — весьма правдоподобно удивился фельдфебель, грозя копейным наконечником.
Вольц ухмыльнулся:
— К чему нервничать? Ты мог бы и пронести «свиненка» километров десять-двадцать. Ты, Цвай, выносливее, чем кажешься, хотя и туповат. Купился на слепыша, а?
— Какая разница? Разберемся открыто, так даже послаще, — процедил фельдфебель.
Вообще-то сейчас он был неузнаваем. Куда делась возрастная медлительность и убогая услужливость штабного нижнего чина? Решительно иной человек, такому со штатным рядовым пи-лумом стоять даже немного странно…
Фельдфебель, не сводя взгляда с Вольца, пригибался все ниже, почти опускался коленом на песок. Это вообще что за такой странный прием боя?
— Я ему спину проткну, — не очень уверенно спросил-оповестил Фетте.
— Наоборот, — невнятно пробормотал Верн, но камрад его понял, перевернул копье тупым концом древка вперед.
