— Бесполезно. По его словам, ему ничего не нужно. Единственное, чего ему хочется — поговорить с тобой. Но это… Это совершенно недопустимо.
Супруг коснулся моей руки.
— Мы найдем другой способ, Яни. Не волнуйся, я придумаю, как заставить Аурелио Меньяри проявить себя. Есть способы разговорить любого заключенного…
Воздух вокруг нас заискрил от темной энергии, готовой обрушиться яростным штормом, вырвать ответы силой. Я мысленно потянулась к супругу, пытаясь унять опасную бурю. Сейчас было не время для необдуманных, рискованных поступков.
— Я пойду к Витторио. Это наша единственная зацепка.
Поймав мой упрямый взгляд, Доминико нахмурился.
— Исключено. Это, скорее всего, ловушка. Или очередная попытка поглумиться над беспомощностью законников, как он постоянно делал в суде. Нужно другое решение, и нужно найти его как можно быстрее — после летнего бала Меньяри уедут.
Кот боднул меня в ладонь, требуя ласки. Я почесала зверя за ухом, и одновременно со мной Доминико тоже наклонился вперед. Наши пальцы соприкоснулись, переплетаясь. Супруг замер, и темный энергетический шторм вокруг него притих, успокоился.
Негромкое покашливание помощницы Доминико по хозяйству вырвало нас из раздумий.
— Милорд, миледи, к вам гостья, — сообщила она. — Леди Тианна стерио.
Тревога всколыхнулась внутри — как бы я ни была рада видеть мачеху, я подозревала, что причина, по которой она решилась покинуть отца в его состоянии, вряд ли могла оказаться приятной.
Мачеха замерла на пороге. Она была одета в свободное строгое платье с высоким воротничком. Серо-стальной цвет ткани только подчеркивал ее бледный и болезненный вид. Под глазами залегли темные круги, лицо осунулось, опущенные уголки губ подрагивали, выдавая волнение. Живот казался огромным — видимо, она вот-вот должна была родить.
Тианна тяжело опустилась в кресло напротив нас. Скомкала в пальцах тонкий расшитый платок и замерла, не решаясь начать разговор. Ее взгляд, болезненный, неверящий, застыл на моем лице. Наконец ей удалось выдавить слабую улыбку.
— Яни… По дворцу прошли слухи, что ты приходила сегодня… Я сперва не поверила, не хотела давать себе и Бальдо ложную надежду. Нам сообщили, что ты пропала без вести во время пожара в Бьянкини и скорее всего погибла… Но вот я вижу тебя своими собственными глазами. И… — мачеха подалась вперед и заговорила сбивчиво, торопливо. — Я так виновата перед тобой, девочка моя. Что испугалась тогда, что не смогла защитить. Не настояла, побоялась вызвать гнев мужа. И Бальдо… можешь не верить, но весть о твоей смерти очень повлияла на него. Он… любит тебя, хоть и не умеет это проявлять. Ему это тяжело дается, он…
Я устало прикрыла глаза и зарылась пальцами в черный кошачий мех. Тиа… Она всегда поддерживала и защищала супруга, и зачастую казалось, что она делала это по велению сердца, a не по долгу хорошей жены. Но Бальдо, каким его видела она, был бесконечно далек от властного лорда Бальдасарре Астерио, моего сурового и холодного отца.
— Не надо, Тиа.
Она кивнула, принимая мой выбор.
— Позволь лишь сообщить твоему отцу, что ты жива. Мне бы хотелось, чтобы он узнал это от кого-то из близких, а не из дворцовых сплетен. Ему сейчас… очень плохо, Яни. Очень, — мачеха заморгала, сдерживая заблестевшие в глазах слезы. — Собственно, это одна из тех причин, почему я пришла сюда. Сперва я хотела обратиться к законникам, но в отделе магического контроля мне сказали, что верховный обвинитель уже у себя, и дали этот адрес.
Мачеха перевела взгляд с меня на Доминико. Верховный обвинитель нахмурился.
— Вы хотите поговорить с Яниттой или со мной?
— Боюсь, что с вами обоими, — тихо проговорила мачеха. — Но прежде мне нужно узнать одну вещь. Яни, — она повернулась ко мне, — скажи, можно ли с помощью ментальной магии приказать человеку… ну, ты знаешь… умереть. Но не сразу, а медленно. Заставить организм отторгать пищу, лишить сил…
— Да, — тут же ответила я, а сердце тревожно сжалось. Отец. Его болезнь могла быть следствием продолжительного ментального воздействия. Легкого, едва заметного, но неуклонно подтачивавшего жизнь человека изнутри. Отследить такое было практически невозможно. — Ты полагаешь, что болезнь отца вызвана ментальной магией?
Тиа со вздохом кивнула.
— Все началось примерно тогда же, когда в Веньятту приехали Меньяри. Витторио, — ее полные губы сжались в жесткую линию, — первое время много общался с Бальдо. А сейчас, когда всплыла правда о том, что он менталист…
— Витторио в тюрьме больше месяца, — произнес верховный обвинитель. — А значит, любой ментальный след на теле лорда Астерио должен был уже исчезнуть. Без регулярного воздействия он вскоре пойдет на поправку, но раз этого не происходит… Возможно, его болезнь — это просто болезнь. Или же дело в чем-то другом.
– Есть кое-что еще, — Тиа положила на столик перед нами тонкую кожаную папку. — Это завещание лорда Бальдасарре. Подписанное им десять дней назад.
Наклонившись вперед, Доминико бегло просмотрел бумаги.
