— Лорд Эркьяни! — Паук ощутимо напрягся. Замер, выпрямив спину неестественно ровно, сжал руки в кулаки. — Лорд Эркьяни, пожалуйста, послушайте. Я знаю, что произошло. Я видела, что произошло, видела случившееся глазами Спиро Дьячелли. И я точно знаю — он не хотел убивать дочь лорда Манорро. Его заставили. Прошу вас, остановите казнь, пока не стало слишком поздно. Поверьте, я знаю ментальную магию, и это…
— Разумеется, вы знаете ментальную магию, заключенная, — резко оборвал Паук. — Вы за это и осуждены.
Он не обернулся, но и к двери не сделал ни шага. Воспользовавшись этим, я торопливо продолжила.
— Мотив, лорд Эркьяни. У этого преступления нет мотива. Зачем портовому грузчику убивать дочь лорда? Зачем дочери лорда, богатого винодела и уважаемого члена городского совета, идти ночью в порт? Это бессмысленно и, поверьте мне, бессмысленные поступки — один из первых индикаторов ментального воздействия. Предыдущего ментального воздействия, след которого затерялся, скрытый магией самого Спиро Дьячелли.
— У вас устаревшие данные, — сказал Паук. — Лорд Манорро уже несколько лет не входит в городской совет, а его виноградники безнадежно пострадали от землетрясения, произошедшего пять лет назад. Вы переоцениваете значимость положения леди Элии.
— И все же, не настолько же она низко пала, чтобы…
— Искать в порту легкий заработок? — цинично фыркнул главный дознаватель, медленно разворачиваясь ко мне. — Вам ли судить о падении, заключенная?
— Лорд Эркьяни…
— Господин дознаватель, как я понимаю, будет более уместным обращением в нашей с вами ситуации, — едко бросил он. — И, пожалуй, удивительно, как вы сегодня многословны, заключенная. А вчера даже головы не подняли.
— Это важно, господин главный дознаватель. Прошу вас, остановите казнь Спиро.
Паук смерил меня подозрительным взглядом.
— Спиро? Так вы, оказывается, знакомы? За приятеля просите?
— Спиро Дьячелли невиновен, — в который раз повторила я. Вопросы главного дознавателя, странные и неуместные, сбивали с толку. — Пожалуйста, остановите казнь. Если вы позволите мне прикоснуться к обвиняемому, я сумею доказать его невиновность. Я считаю ментальный след, оставшийся от предыдущего воздействия, и это подтвердит, что Спиро Дьячелли вынудили совершить убийство.
— Прикоснуться? — лицо дознавателя исказилось.
Он сделал шаг ко мне, но вдруг отшатнулся, словно от заразной больной, сунул руку в карман и выскочил из камеры с такой поспешностью, что охранники едва успели распахнуть запертую дверь. Мне подумалось, что окажись они чуть менее расторопными, Паук попросту вынес бы решетку — настолько неприятно было ему находиться рядом со мной. Казалось, одно только осознание близости к человеку, владеющему ментальной магией, да ещё и готовому применить свои способности на практике, вызывала у него тошноту.
Я стиснула зубы, привычно подавляя всколыхнувшееся внутри раздражение. От мысли, что главный дознаватель, подобно коменданту, верил в сплетни о безумных способностях менталистов, рот наполнился горькой желчью разочарования.
Уже в коридоре он на мгновение обернулся, обжигая меня острым пронзительным взглядом.
— Я сообщу коменданту, что мой заказ выполнен, — Паук многозначительно похлопал по карману, где лежал артефакт, который я столь неосмотрительно забрала из рабочей комнаты в надежде распустить плетения, а позже сделать что-то подходящее и правильное, достойное главного дознавателя. «Выхолощенное, бездушное, прячущее внутреннюю пустоту за совершенством внешней оболочки», как едко выразился сам Паук. Отчего-то его слова поднимали в душе волну злости. — Где и как я получил артефакт, останется нашим секретом.
Далекий бой часов — восемь мерных ударов — прогремел с площадей раскинувшегося на соседнем с исследовательским центром острове городка Бьянкини, а Бьерри, который обычно сопровождал меня до рабочих комнат, так и не появился вновь. В бездействии время тянулось медленно, плавно подходя к девяти. Дважды хлопнули двери в коридоре: привели одного из братьев-артефакторов, увели иренийца.
Ожидание давило сильнее каменных стен. Несмотря на безумную усталость — сказывалось количество энергии, ушедшей на создание артефакта, а после длительная ментальная связь и бессонная ночь — я предпочла бы сейчас привычно работать с определителями в относительно светлой и удобной рабочей комнате, а не сидеть без дела, погребенная в сырых тюремных застенках. Но, похоже, Паук выполнил угрозу и все-таки запретил сегодня пускать меня в исследовательский центр.
Комендант явился через несколько минут после того, как часы пробили девять. Судя по шагам, его сопровождали двое охранников, скорее всего, из утренней смены. Я точно знала, что за этим последует, а потому ждала их, стоя посреди камеры и всем своим видом демонстрируя смирение и покорность: руки в перчатках поверх юбки, глаза в пол.
В душе колыхалось глухое раздражение и злость на Паука с его неуместными инициативами.
