Чужие теплые руки потянули меня прочь. Я почти не чувствовала ступенек, машинально переставляя ноги, как марионетка. За спиной что-то хлопнуло. Холодный воздух обжег лицо.
— Дыши, дыши, слышишь? — ворвался в сознание настойчивый голос Паука. — Вдох. Выдох. Дыши медленно и глубоко.
Я затрясла головой. Алый туман колыхался перед глазами — так, наверное, расплывалась по воде кровь леди Элии. Еще одна жертва. Тоже из-за меня.
Все из-за меня….
Темная энергия главного дознавателя окутала меня, обняла мягким теплым одеялом. Скользнула, послушно воле своего хозяина, вдоль моего тела, лаская кожу, впитывась — магическим образом успокаивая отчаянно колотящееся сердце.
— Посмотри на меня, — раздалось над ухом. — Смотри только на меня.
Вместо лица Паука передо мной было расплывчатое светлое пятно, обрамленное темным контуром волос. И пустота, пробел. Пустота, как на картинах Стефано Пацци. Стефано, который…
— Смотри на меня!
Я починилась магнетической силе его голоса, подчинилась ему. Волнение плескалось в желто-карих глазах, угадывалось в напряженно сжатых губах, в тревожных морщинках, расчертивших лоб. Паук беспокоился… за меня.
— Скажи, что ты видишь, — поймав мой блуждающий взгляд, потребовал он.
— Тебя, — еле слышно выдохнула я.
Пальцы сильнее сжались на моих плечах.
— Чувствуешь? Что ты чувствуешь?
— Тебя…
Ноги не держали. Пошатнувшись, я вцепилась в китель главного дознавателя, и в тот же миг оказалась в его объятиях. Руки сомкнулись за моей спиной, притягивая еще ближе, еще теснее.
— Где ты? Скажи мне, где ты?
Перед глазами была темнота — черная ткань форменного кителя, черный кокон горячей южной энергии. Странно, но это успокаивало. Как и осознание того, где я сейчас — в руках главного дознавателя.
— Здесь, — шепнула я. — Я здесь.
— Тогда дыши. Вдох, выдох. Медленно. Глубоко. Вдох, выдох…
Уткнувшись носом в грудь Паука, я вдохнула чуть терпкий мужской запах, радуясь, что болезненная хватка паники на горле ослабла и воздух снова попадает в легкие.
— Я…
— Дыши, — уже мягче проговорил Паук. — Все позади. Дыши.
Он скользнул ладонью по моей спине — легко, почти невесомо. Мне показалось, будто в осторожном прикосновении горячей ладони сквозила странная, непривычная нежность. И от этого жгучий, давящий ком боли внутри вдруг лопнул. Я всхлипнула раз, другой — и, отчаявшись сдержаться, разрыдалась в голос, плотнее прижимаясь к твердому, сильному телу главного дознавателя.
Вместе со слезами — наверное, первыми за годы, проведенные в Бьянкини — выплескивалось наружу все. Страх, боль, обида на отца, отвернувшегося от меня, когда я так отчаянно в нем нуждалась, леденящий ужас от осознания того, сколько горя принес в Веньятту Витторио Меньяри, тяжелый груз вины за смерть Стефано Пацци…
Слезы текли и текли. Китель Паука, должно быть, совершенно промок, но главный дознаватель не разжимал объятий. Так и стоял, притянув меня к себе, пока я рыдала, а его темная энергия, странно близкая моей, светлой, оплетала нас невесомыми кольцами.
Наконец слезы кончились. Я чувствовала щекой нагретую влажную ткань кителя главного дознавателя. Его грудь мерно поднималась и опускалась, сердце билось спокойно и ровно. Я закрыла глаза, отсекая все лишнее.
Внутри было пусто. Остались лишь ноющая головная боль, слабость во всем теле и странное облегчение. Казалось, выпустив вместе со слезами все, что годами копилось внутри, я удивительным образом освободилась.
Чуть отстранившись — Паук легко разжал руки, не удерживая меня — я подняла голову и посмотрела на главного дознавателя Веньятты. Сейчас я особенно остро ощущала нашу энергетическую связь. Отчаянно хотелось вновь потянуться, дотронуться, почувствовать под пальцами его теплую кожу…
Сжав губы, я отогнала запретные мысли.
— Нам нужно поговорить, — твердо сказал Паук. — Здесь недалеко судебный архив, там будет… удобнее. Ты можешь идти?
Я кивнула.
Главный дознаватель запер замок, вновь запечатав входную дверь магией. В густом тумане он ориентировался не хуже коренных жителей Веньятты — вероятно, по долгу службы он часто бывал в этом районе. Возле решетки водостока нас остановило требовательное «мяу» — бродячий кот, сверкнув желтыми глазами, выбрался на дорогу и лениво потерся о ноги Паука, подтверждая предположение, что главный дознаватель был здесь частым гостем.
Здание архива уже опустело, лишь в паре кабинетов теплились едва различимые огоньки. Главный дознаватель коротко переговорил со стоявшим у дверей охранником, и тот с поклоном пропустил нас внутрь. Черная тень скользнула мимо, просачиваясь в здание, и замерла рядом с дверью. Паук и кот, оба худые, черные и желтоглазые, обменялись понимающими взглядами. Кот, хрипло мяукнув, растворился в темноте коридоров.
Главный дознаватель уверенно направился к знакомому кабинету, где всего несколько недель назад мы просматривали дела убитых девушек. С того момента, казалось, прошла целая вечность.
