— Это не важно, — я упрямо тряхнула головой. — Когда такие мелочи волновали законников? А я… Я разрушила крепость, и кто-то… пострадал, — Доминико подался ко мне, но я вжалась в кресло, скрестив руки на груди, чтобы отгородиться от него. — Не надо. Я преступница, Доминико. И тебе нужно сделать то, что требует от тебя закон.
Он невесело усмехнулся.
— Кажется, мы уже проходили это, Яни. Ты так же яро верила в собственную виновность, услужливо подделанную предыдущим верховным обвинителем. Что бы там ни было, я не изменил своего мнения, — лицо его стало серьезным и мрачным, а голос зазвучал отрывисто и жестко. — Да, я могу отправить тебя в темницу. Могу объявить всем, что ты созналась, отчего же такие надежные тюремные кристаллы вдруг дали сбой, могу организовать показательную казнь. А потом… а что потом? Не останется никакого смысла служить Иллирии. Не останется никакого смысла…
Доминико посмотрел на меня тяжело, пристально.
— Ты будешь мертва, я буду… можно сказать, что мертв. А менталист-убийца, тот самый, что оставил за собой длинный кровавый след и множество разрушенных судеб, он будет свободен. И он продолжит, я уверен, он не остановится… Такого исхода ты хочешь, Янитта? Чтобы все… закончилось, не начавшись… Закончилось вот так?
Не в силах вынести горечь в его желто-карих глазах, я отвернулась.
— Нет. Но…
Доминико вздохнул.
— Поверь, Яни… Все, чего я хочу, все, к чему я так долго шел… — его рука сжалась в кулак. — Ведь я поверил тебе тогда, помнишь, во дворце, когда твои руки легли мне на грудь… там, где сердце… Ты просила помочь тебе. И вот он я, я здесь, чтобы помочь. Восемь лет я шел к тебе. Это было… — он встряхнул головой, останавливая себя на полуслове. — Все, чего я хочу — отыскать менталиста и раз и навсегда вырвать тебя из его паутины. Живой и невредимой. Но прежде всего нужно, чтобы ты осталась свободна. И я в силах это сделать, не рискуя оказаться на костре за соучастие в побеге.
Я подняла на Доминико недоверчивый взгляд.
— Как? Как именно?
— Ты можешь выйти за меня замуж, — сказал он.
Его слова, странные, неожиданные и дикие, выбили опору из-под ног. Я вздрогнула, вцепившись в подлокотники кресла. В голове настойчиво зазвенел вопрос, готовый сорваться с языка: зачем? Зачем ему, верховному обвинителю Иллирии, наследнику рода Эркьяни, нужна осужденная беглянка без имени, без рода, без магии? Мне нечего было предложить — наследница Астерио, брак с которой сулил немалые политические выгоды, осталась далеко в прошлом.
— В этом нет смысла, — выдавила я. — Я никто. Семья отказалась от меня. Шансы, что отец изменит мнение, минимальны. И обвинения…
Доминико покачал головой с легкой улыбкой.
— Несколько дней назад я лично встретился с королем. Ты была права — дело Витторио Меньяри оказалось достаточно громким, чтобы Корона не смогла остаться в стороне. Столько лет обмана и манипуляций, столько смертей, ментальная магия… И это прямо под носом отдела магического контроля… Сейчас, когда все вскрылось, королевским советникам придется пересмотреть очень и очень многое, и не без моего участия. А сам король в знак признательности удовлетворил мою простую просьбу, ту самую, ради которой я восемь лет назад оставил Ниаретт и поступил на службу в отдел магического контроля.
— Назначил тебя верховным обвинителем?
— Вернул тебе свободу. Особым королевским указом с тебя снимаются все обвинения, настоящие и прошлые. Ты свободна, Яни. Но… — он на мгновение поджал губы, — в остальном ты тоже права: король не может снова сделать тебя леди Астерио. И к тому же…
— К тому же, я все еще остаюсь менталистом. Корона потратила на мое обучение немалые средства. Едва ли его величество Бартоломео Леони I согласился отпустить меня… живой определитель ментальной магии… уникальный экземпляр, как говорил комендант…
— Яни… — наклонившись, Доминико взял меня за руки.
От бившего в окно солнца на дне желто-карих глаз плясали золотистые искры.
— Почему с тобой всегда так сложно?..
Не дождавшись ответа, он тяжело вздохнул.
— Послушай, — мягко произнес Доминико. — Ты права. Я не хотел говорить этого, не хотел… давить на тебя, но… Его величество действительно поставил определенные условия, соблюдения которых ожидает Корона. И брак — наш брак — самое разумное решение в сложившихся обстоятельствах.
Я недоверчиво посмотрела на него, не вполне понимая, что заставляет верховного обвинителя заходить все дальше и дальше, все прочнее увязая в той паутине, которой таинственный менталист опутал мою жизнь.
— Его величество Бартоломео Леони I обязывает тебя жениться? На мне?
