Кент был залит золотым солнцем осени. Все вокруг дышало миром и спокойствием. Может быть, здесь было слишком мирно, и зловеще тихо, но кто бы мог пожаловаться на это? Конечно же, не Дэн Мейсон, энергично дергающий сорняки в саду. То, что он обнаружил там его не испугало, хотя должно было. Ведь именно он только что выпустил на волю армию смерти, армию пауков-убийц…
Дэн Мэйсон с удовольствием опустился в кресло-качалку в викторианском стиле. Лучи осеннего солнца проникали сквозь отделанные свинцом окна. Это придавало старомодной фермерской кухне теплоту и уют. Улыбаясь, он оглядел комнату, закопченные дубовые балки потолка. Он несколько нахмурился, когда заметил черную металлическую плиту в нише: «Это здесь лишнее», — решил он. Грубо оштукатуренные стены, одна из них была покрашена белой краской, нуждались в ремонте. И окна, как понял Дэн, несмотря на то, что выглядели хорошо, придется заменить.
Но в конце концов он пришел к выводу, что совершил стоящую покупку. Несомненно, он принял правильное решение. С одобрительной усмешкой он вспомнил молодого, полного энтузиазма агента по продаже Домов и земельных участков, честолюбивого парня лет двадцати пяти, в полосатом костюме, что называется, с иголочки, с черным кожаным портфелем в руках.
— Это чудо, мистер Мэйсон, просто чудо, — говорил агент.
— Стоит вам совсем недолго пожить в доме с садом, и вы почувствуете себя как во дворце, — добавил он улыбаясь. — Да, как во дворце. Это, может быть, одно из последних имений в Кенте.
У Дэна была куча свободного времени и он отнюдь не был этому рад, поскольку никогда не уклонялся от постоянной работы. Но в 67 году он был вынужден уйти на пенсию и оставить административную должность в области сахарной промышленности.
В последующую пару лет пришлось тяжко. За тридцать четыре года, проведенных в компании — лучшие годы, считал он, — Дэн завел много друзей, как на предприятиях, где прессовали сахарную свеклу, так и на фермах, где ее выращивали.
Работа заставляла мотаться по всей Англии: в его обязанности входило контролировать продукцию, и ему это даже нравилось. Дэну ни с кем не было так весело, как с фермерами. Ему нравилось разговаривать с ними, он понимал их проблемы. Он любил называть себя стогом сена в городских джунглях, сожалея, что должен проводить много времени в Лондоне, так как входил в руководство фирмой.
Если бы Дэн Мэйсон мог получить имение, будучи главой предприятия! Его любимым занятием было садоводство, и не смотря на то, что Мэйсоны имели только небольшой клочок земли вокруг дома в Фулхэме, Дэн ухитрялся осуществлять свои ботанические мечты. Вокруг дома был разбит пестрый цветник, а его овощи всегда служили поводом для разговоров и зависти соседей.
Кроме того, Дэн был страстным любителем тенниса и в течение лета всегда посещал теннисный клуб, а на протяжении зимы занимался бадминтоном. На фирме его прозвали Чарли Атласом, и он гордился этим, потому что мог провести несколько сетов в теннис с молодыми служащими, не пропустив ни одного мяча.
Рост под шесть футов, светлые волосы, темно-синие глаза, округлое румяное лицо — все это придавало Дэну вид доброго заслуживающего доверия человека. Его жена Мэри постоянно шутила, что, судя по его внешним данным, он будет прекрасным дедушкой.
Мэри замечательно подходила Дэну. Лишенная всяких амбиций, незакомплексованная, она была совершенно довольна своей жизнью. За тридцать пять лет совместной жизни у них не случалось серьезных разладов. Мэри никогда не задавала лишних вопросов: Дэн — ее муж, все, что он делает, так и должно быть, не иначе.
Никаких излишних чувств, фантазий или требований. Она никогда не имела другого мужчины, никогда не чувствовала в этом необходимости, да и не позволяла себе попадать в подобные двусмысленные ситуации. Дэн и Мэри жили спокойной, размеренной жизнью без потрясений, и оба ценили это.
В день, когда Дэн уходил на пенсию, ему подарили золотые часы и набор ножей из нержавеющей стали. Фотограф снял супругов для семейного альбома. Вечером они стали обсуждать, как им провести остаток жизни.
— Было бы прекрасно жить за городом, — сказал Дэн.
— Конечно не хочется уезжать слишком далеко от Лондона. Наши друзья и, конечно, Алан смогли бы приезжать к нам в любое время. Мэри согласилась. Ей все равно, где жить, лишь бы иметь возможность видеть сына. Алан был биологом, однако Мэри не могла понять, чем он занимается. Она знала, что он имеет дело с животными и растениями, и судя по научным журналам, которые он время от времени приносил домой, наметил для себя блестящую карьеру.
Когда кто-нибудь спрашивал, чем занимается Алан, Мэри просто отвечала: «Он читает лекции в университете». Это обрывало расспросы.
Но одну вещь она все же как-то узнала и полностью одобрила — последнюю девушку Алана Луизу Робертс, лаборантку, с которой он познакомился в университете.
«Переезд может оказаться очень своевременным, — думала Мэри, — прекрасный, большой дом за городом очень пригодится, когда будут маленькие дети».
Несколько недель Мэйсоны оформляли необходимые документы и подыскивали имение согласно своему бюджету. Увидев этот старый фермерский дом с прилегающим к нему участком в треть акра, они остались довольны. Дэн даже удивился, как мог такой дом пустовать около года.
