Разумеется, в такой толпе я запросто могу ее не заметить. От этой мысли я разволновался. Мне осталось пройти ряд деревянных стульев. Идя между ними ещё медленнее, я смотрел то налево, то направо, вглядываясь в каждую встречную. Но её нигде не было. Дойдя до самой кафедры, увидел, что дальше посетителям нельзя заходить.
Где-то глубоко в душе я с самого начала чувствовал, что всё это может быть обман. Чудес, наверно, не бывает: такая девушка из Парижа, да и из Москвы, никогда в жизни не пойдёт на свидание со мной. Это в самом начале выглядело как глупый пранк.
Медленно направился к выходу, прокручивая одну и ту же мысль.
Стало так обидно, что даже поник головой. Дойдя до середины, положил руку на спинку стула и посмотрел на статую Девы Марии.
На меня смотрела та самая девушка. Паулина Ормонд. В голове зазвучала музыка. Самая красивая и счастливая. Словно в эту секунду орг
– Максим! Ты всё-таки пришёл! – сказала она энергично, пока я пребывал в оцепенении. – Я так рада тебя видеть! – неожиданно она обняла меня. А я, всё еще будучи в шоке, не мог шевельнуться.
– Пау… Паулина! Я нашёл тебя! – с трудом произнес, наконец.
– Ш-ш-ш! – послышалось недалеко от нас.
Одна пожилая женщина посчитала, что мы выражаем радость очень уж громко.
– Пойдём отсюда? – спросила она, а я лишь кивнул головой, соглашаясь.
Если в мире и бывают чудеса, знайте, только что одно из них случилось. Может, я и преувеличиваю, и это самая обычная встреча знакомых людей, но для меня это намного больше. Значит, в моей судьбе ещё не всё кончено.
Когда мы вышли на улицу, я смог рассмотреть Паулину при ярком дневном свете. Она в тёмном. Облегающая чёрная майка, подчёркивающая фигуру, брюки в тон майке, словно взятые из гардероба бизнес-леди, куртка с короткими рукавами и удобные туфли. Кто бы что ни говорил, французы знают толк в моде. А её кожа темнее моей. По сравнению с ней я с моим почти что альбиносовым цветом кожи походил на привидение Каспера. То же самое можно сказать и про глаза. Хоть они такие же карие, как и у меня, у неё они больше блестят. Никаких тёмных кругов под глазами, не то что у меня, походившего на зомби из «Ходячих мертвецов».
– Мне о многом хочется с тобой поговорить, – произнесла она радостно, пока мы стояли на том же месте. Люди обходили нас стороной, потому что мы стоим прямо у входа.
Плевать сейчас нам на всё и всех вокруг! В сознании звучит ликующая музыка, будто ангелы поют.
Удивительно. Я не богат, с девушками не встречаюсь, моя книга вряд ли найдёт отклик в сердцах читателей. Всё вроде уныло и безрадостно. Но это не так. Сейчас я стою в центре острова Сите, напротив легендарного собора, и смотрю на девушку, которую защитил от хулигана 12 лет назад. И я абсолютно счастлив. Ощущаю острую радость, прилив сил и энергии, и главное – появилось надежда. Всё прекрасно.
– М-м, я тоже хочу расспросить тебя о многом! – ответил я нелепо, прервав свои размышлений.
Мы перешли мост, я обернулся. Нотр-Дам – невероятно красив в любом ракурсе. Теперь до конца жизни буду благодарен его строителям и Виктору Гюго, прославившему собор на весь мир.
– Как твоя книга? – прозвучало совсем негромко, но достаточно, чтобы я восхитился её голосом.
Обычно английский из уст француза звучит гнусаво и не слишком приятно. А в её случае это – мелодия, которую хочется слушать-слушать-слушать…
– Работа идёт. Не так быстро, как хотелось бы, но идёт.
– Я не говорила, что обожаю фильмы с этим актером?
– Серьёзно?
– Да! Мне так жаль, что он умер в 28 лет. Вопиющая несправедливость.
Мне нравится, что моя спутница на правах моего гида ведёт меня своим маршрутом. Пройдя мост, мы спустились по лестнице на набережную. Это место любят влюблённые, художники и простые горожане: они сидели на краю, свесив ноги, любуясь Сеной и радуясь этой жизни. Хотя осень потихоньку отбирала тепло, засыпала набережную пожелтевшей листвой, это не мешает никому сидеть здесь. Паулина тоже села на край и предложила мне сделать то же самое.
