– Мне всё равно, что говорит отец. Ты мой герой – Максим Панкратов. И мой друг.
– Мы с тобой друзья, Паулина Ормонд! – подтвердил я, хотя сердце умоляло поменять эту фразу на: «Я люблю тебя».
Позже её родители вернулись, и я увидел заплаканное лицо Джейд, и всё такое же серьёзное лицо Августа. Мы не стали обсуждать сложную для меня и всех тему. Суп сменился вторым блюдом: это были улитки. Когда я сказал, что всё ещё не готов к такому экзотическому лакомству, Джейд принесла стейк с картошкой фри. Это блюдо хоть и не французское, а чисто американское, с удовольствием его съел.
Время шло быстро, и я не успел заметить, как свет за окном сменился тьмой.
– Береги себя! – обнимая, сказала Джейд. – Твоя мама должна гордиться, какой сын вырос у неё.
– Спасибо вам большое! Мне было у вас очень приятно.
– Если будешь поблизости, заезжай. Всегда рад тебе в своём доме, – добавил Август, снова крепко пожав мне руку.
– Спасибо за то, что рассказали про отца. Это для меня важно.
И вот дверь закрылась. Я было уже подумал, как пойду пешком до гостиницы. Mercedes-а нигде не было. Даже в Москве я стараюсь не пользоваться услугами такси, а в пригороде Парижа это вообще похоже на преступление против бюджета.
Мысль о пешеходном путешествии заставила похолодеть.
– Чего встал, Ромео? – услышав позади себя голос, я вздрогнул от неожиданности.
– Паулина? Думал, ты осталась с родителями.
– Шутишь? Вечер только начался.
Тут же к дому подъехала машина. Когда мы сели, девушка сказала водителю что-то на родном языке, а он, махнув головой, нажал на газ. В этот раз он был без солнцезащитных очков.
– Куда мы едем? Музеи уже не работают, – проговорил я, словно младший брат-зануда.
– Я обещала показать тебе Париж. Уверена, ты точно не был в этом месте.
– В каком?
– Скоро увидишь.
Не получил ответа, стал наблюдать мелькающие в окне дома. Они очень похожи на тихие пригородные строения в Америке. В
50-ых годах они быстро строились и давали тысячам американцев возможность спокойно жить вне шумного мегаполиса.
Насколько я помнил, рабочий день магазинов (и вообще рабочий день французов) заканчивался довольно рано, поэтому место назначения я не мог угадать.
– Что такое? – быстро доставая миниатюрное зеркальце из сумки, прошептала она. – Что-то с тушью? – стала себя внимательно рассматривать.
А мне снова стало смешно.
– Нет, серьёзно, что ты смеёшься?!
– Подумал, что ты Ганнибал Лектер, и хочешь меня съесть.
– Дурак! – толкнула она меня.
Вот какие мы! Шутим, смеёмся, веселимся, подкалываем друг друга. Всё так здорово! Почему же тогда мысли о нашей дружбе так тяготят?
Когда машина остановилась, я и вправду был удивлён. Это ночной клуб, и музыку слышно даже в закрытой машине.
– Добро пожаловать в ночной Париж! – триумфально произнесла девушка, а я молча вышел.
От этого здания исходит очень яркий свет. Вывеска, надписи – всё сверкает неоном, привлекая внимание.
Но есть и отличие. Хоть я не любитель ночной жизни, но думал, что у входа в подобные заведения всегда очередь. Одни не могут попасть из-за дресс-кода, другие ждут, когда посетители навеселе выйдут, отправляясь домой. Тут нет ничего подобного, только стоят два мощных охранника у входа.
Паулина разговаривала с водителем, долго что-то объясняя. Он переспрашивал, но по тону её голоса понятно – девушка настроена решительно. Машина уехала, и мы остались вдвоём.
– Тебе понравится! – подбадривала француженка, пока я размышлял о скудном состоянии своего кошелька.
Перед входом один охранник осмотрел её саму, потом сумку. Видимо, не найдя ничего противозаконного, нас пропустили внутрь. Сдав одежду и сумку, мы пошли веселиться. Света, как и положено, практически не было. Я медленно шёл за своей спутницей.
Музыка так гремит, что невозможно сосредоточиться. Звучит популярная нынче композиция, которую можно услышать в всех машинах всех стран мира.
