Я очень хотел играть в театре. Это, как и желание стать писателем, была моя самая большая мечта. Но у меня не было ни малейшего шанса, потому что я был без гроша. Кроме того, я постоянно ссорился с родителями, которые не желали ничего слышать о моих артистических увлечениях и надеялись, что я выберу более респектабельную профессию, стану адвокатом или что-нибудь в этом роде. Тогда-то меня и отправили в психиатрическую клинику. Я считался в семье паршивой овцой, но, как и подобает воину, продолжал сражаться за свою мечту о театре.
— И твоим ангелом-хранителем стала женщина.
— Да, это был один из самых трудных моментов в моей жизни, хотя сейчас я понимаю, что все те испытания на самом деле были необходимы мне, чтобы закалить волю. Тем, что сейчас я могу жить спокойно, без внутренних конфликтов, я обязан тогдашним баталиям с родителями, они могли навсегда сломить меня, но — слава Богу — подготовили мой дух для будущих сражений...
Тогда, в те годы, я все еще мечтал о театре, но не знал, к кому обратиться. И вот в моей жизни появилась женщина, почти девочка. Мне было восемнадцать лет, ей семнадцать. Эта женщина сыграла символическую роль в моей жизни.
— В каком смысле?
— Я тебе расскажу, потому что такие истории много говорят о человеческой сути, в данном случае — о женской сути. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, ее родители, как это принято в Бразилии, устроили большой праздник. В такой день девушке, перешедшей важный жизненный рубеж совершеннолетия, все родственники и друзья дарят подарки. Девушку звали Фабиола, она была очень хороша собой, у нее были светлые волосы и голубые глаза. Она очень ждала подарков. Это был первый большой праздник в ее жизни. Надо сказать, что рядом с ней я чувствовал себя немного не в своей тарелке, потому что у меня не было ни гроша, приходилось просить у нее деньги даже на сигареты. Это было очень тяжело.
— Она пригласила тебя на семейное торжество?
— Нет, она сделала гораздо больше. Потихоньку от меня она попросила родственников и друзей, чтобы вместо подарков ей дарили деньги. А когда собрала все, пришла и сказала: «Пауло, ты мечтаешь о театре. Ты сможешь играть. Я взяла деньги вместо подарков. Вот они. Теперь ты можешь попробовать исполнить свою заветную мечту».
— Так ты смог заняться театром.
— Я не мог поверить. Передо мной открылась новая дорога. Вначале Фабиола даже помогала мне в работе. Прошли годы, я встал на ноги, у меня появились новые возможности. За это время мы расстались. Но однажды, когда я работал в самой крупной бразильской телекомпании «О Глобо», писал тексты и сценарии для передач, она пришла ко мне.
— Хотела снова с тобой встречаться?
— Нет. Все было гораздо хуже. Она пришла попросить об одолжении, а я ей отказал. В тот момент Бог показал мне, насколько мне не хватает щедрости. Так вот, она пришла, воодушевленная, и сказала:
«Пауло, ты не работаешь в театре, но пишешь сценарии для телевидения, это прекрасно. -И добавила: -Я хочу попросить тебя об одолжении. Я знаю, что у твоего директора есть театр. Познакомь меня с ним, пожалуйста, я хочу стать актрисой». Так повторилась моя прошлая история, когда я мечтал о театре, а она с невероятной щедростью помогла моей мечте исполниться, отказавшись от подарков.
— А ты забыл, что она сделала для тебя.
— Не то чтобы забыл, но, по правде говоря, струсил и не решился попросить начальника об одолжении. Я сказал ей: «Фабиола, ничем не могу тебе помочь». И она ушла, опечаленная. В то время я был очень черствым, думал только о себе, но спустя год осознал, что поступил подло, мне стало ужасно стыдно, но в глубине души я надеялся, что Господь даст мне шанс очистить свою совесть.
— Так и случилось?
— Да, Хуан, потому что Бог сначала показывает тебе твои худшие стороны, а потом дает новый шанс исправиться. Так случилось, что в конце концов Фабиола передумала играть в театре и стала заниматься скульптурой. Она добилась успеха, ведь у нее потрясающий талант. Однажды, когда я уже стал признанным, известным в Бразилии писателем, мы с ней столкнулись в баре. Она сказала: «Как здорово, Пауло, что твои книги пользуются успехом». Мне стало ужасно стыдно за то, что произошло тогда, и я сказал, глядя ей в глаза: «Ты все еще хорошо относишься ко мне, хотя я повел себя с тобой как последний мерзавец?» Но она сделала вид, что не понимает. Мне не пришлось просить у нее прощения. Мы с тобой как-то говорили об этом. Настоящее величие души проявляется в том, что тебе уже не нужно прощать, потому что ты не чувствуешь никакой обиды. Ведь прощать всегда означает в какой-то степени считать себя выше других, унижать тех, кого прощаешь.
— Она не столько простила, сколько великодушно обо всем забыла, чтобы ты не чувствовал себя неловко?
