— Здравия желаю, товарищ капитан! — Лейтенант откозырял, и тут же лицо его расплылось в широкую светлую улыбку, которая сразу стерла и официальность приветствия лейтенанта, и озабоченность на лице Пикаева.
— Здравствуй, Володя, — совсем по-домашнему ответил Заурбек и тоже улыбнулся. — Ну, как в Осетии, нравится?
— Еще как, товарищ капитан. Я раньше горы только на картинках да в кино видел, а тут они везде, куда ни глянь.
— Так уж и везде, — добродушно бросил Пикаев. — Преувеличиваешь ты, Володя.
— Может, — согласился лейтенант. — Только все ново, интересно для меня. Считаю, что мне очень повезло с распределением.
— Ну и хорошо, — кивнул Заурбек, вставляя ключ в замочную скважину.
Ему была понятна восторженность вчерашнего курсанта училища. Закончить учебу и сразу быть зачисленным на работу в отдел — такая удача выпадала не каждому.
Лейтенант не уходил, то ли стесняясь Пикаева, который, повернувшись к нему спиной, открывал ключом дверь своего кабинета, то ли намереваясь поговорить с капитаном.
— Заходи, — распахнул перед Алешиным дверь Пикаев, — если никуда не торопишься. Рабочий день-то уже кончился, пора и домой.
— Мой дом — моя койка в общежитии, товарищ капитан. — Курносое, светлокожее лицо лейтенанта с некрупными, но яркими голубыми глазами снова засветилось открытой улыбкой.
С первой же встречи с Володей Заурбек почувствовал к нему симпатию, даже какое-то восхищение: до чего же внешний облик Алешина, открытость его натуры, говор, улыбчивость соответствовали представлению Пикаева об исконно русском человеке. Володя был родом из Рязани — самого центра России.
— Садись, — кивнул капитан на стул. — Чем занимаешься?
— Да так, — поскучнел лицом Володя. — На подхвате. — Он прямо посмотрел на Пикаева, и лицо лейтенанта на глазах покрылось красными пятнами. — Говорят, вы получили страшно интересное дело, товарищ капитан. Включите меня в свою группу. Я… — Алешин запнулся, задохнувшись от волнения. Но все в нем: выражение лица, голос, то, как он подался всем корпусом к Пикаеву, досказали его просьбу.
Пикаев усмехнулся про себя. Как странно, человек иной раз сам не подозревает о побудительных причинах своих поступков. Когда он приглашал лейтенанта к себе, у него вроде бы и в голове не было включать Алешина в свою группу, но стоило тому завести разговор, как Пикаев понял, что именно ради этого он и пригласил лейтенанта к себе.
— Я попрошу тебя у Сан Саныча, но имей в виду, он может и отказать.
— Почему? — испуганно спросил Володя. — Не подхожу?
— Опыта у тебя маловато, а работа может быть очень кропотливой и даже опасной. Нужно выявлять много обстоятельств.
— Я готов, — вскочил лейтенант. — Могу сколько хотите высидеть, вылежать, выстоять, копошиться в архивах, сидеть в засаде. Только прикажите.
— Хорошо. Ты пока иди. Сегодня о тебе будет разговор. Утром сообщу результат.
Алешин радостно откозырял и вышел из кабинета, а Пикаев подработал еще свой оперативный план: внес туда кое-какие поправки. Затем позвонил в оперативный отдел, не поступила ли какая-нибудь новая информация о Кикнадзе и Маринине, ее не было. Заодно он попросил уточнить, где сейчас проживает бывший дезертир Долгов. По времени он уже должен быть на свободе. Пикаев полагал, что в свое время Долгов сказал далеко не все, и особенно о Кикнадзе. Пора уже идти к Сан Санычу, а Пащенко все нет…
В кабинете у подполковника сидели майор — заместитель начальника оперативного отдела и капитан Ахпол оттуда же. Пикаев хорошо знал их обоих. Присутствие оперативников, правда, несколько удивило Заурбека. Вряд ли Кикнадзе и Маринин могли сейчас представлять какой-то интерес для них. Но Заурбек тут же отмахнулся от этих посторонних, как он посчитал, мыслей. Предстоял доклад, а он не очень был уверен в себе, потому что не с кем было посоветоваться, а в таком деле это необходимо. Ну ничего, можно попробовать и самому.
Пикаев доложил о своем плане оперативного розыска и о результатах встречи с фотографом Костасом. В заключение попросил включить в свою группу Азамата и Алешина.
— Сержант в свое время, будучи подростком, в составе поисковой группы Пащенко принимал участие в поиске дезертиров и диверсантов, а в лейтенанте мне чувствуется хорошая чекистская жилка, и не мешало бы проверить его в настоящем деле, тем более, что он сам просится в нашу группу.
— Твой план розыска, капитан, имеет весьма существенный недостаток, — первым начал майор из оперативного отдела. Кругловатое лицо его с носом-пуговкой, маленьким подбородком и несколько крупноватыми для такого лица карими глазами обрело выражение, исключающее всякое сомнение в справедливости высказываемого замечания.
— Что вы имеете в виду? — спросил Сан Саныч.
— То, что Пикаев предусмотрел не все. Многое он, конечно, учел, хорошо, что подключил и фотографа, но… — Майор сделал паузу.
Заурбек уже догадывался, что имел в виду оперативник, говоря о просчете в плане. Пикаев держал это в голове, но в план почему-то не внес.
— Кажется, товарищ Пикаев уже понял меня, — улыбнулся майор и сразу как-то изменился: стал приветливее, симпатичнее.
