— Будет, как только мы станем мужем и женой, — с гордостью заключил Удо. — Твой отец, герцог Кеслер, был поистине великим волшебником. Куда более великим, чем герцог фон Милош и граф Эдельвейс вместе взятые. Они лишь развили идею, которая хранилась в вашей семье не одно поколение. Тем более, что это твой прадед построил этот город, заложил его в форме правильной пентаграммы. Уже тогда был известен тот мир, и он хотел, чтобы они стали нашими друзьями. Для этого он построил большой портал, но не смог осуществить свой замысел — для того, чтобы открыть его, понадобилась бы огромная волшебная сила. Больше той, какой обладаю я, больше той, какой обладаешь ты, но вот вместе… Мы сможем это сделать.
— Но ты ведь не дружбы хочешь, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Ты хочешь править… Чем? Этим королевством? Этой планетой?
— Зачем мне малая часть, когда я могу получить власть над обоими мирами?! — прогоготал Удо. — Я наводню тот мир волшебством, а этот техникой, и никто во всей вселенной не сможет мне помешать. Мы будем править в самых развитых мирах, они объединятся под нашей властью!..
— Никогда, — проговорила я, давя в себе отвращение к этому человеку. Король, Кардинал, Тезарус этого не допустят!..
— Никто ничего не поймёт! Не успеют понять. Этим утром мы откроем портал! Мои войска уже готовы, они ждут за лесом.
— Тот мир тебя не впустит… — я искала малейшую зацепку, чтобы убедить Удо в том, что ничего не выйдет.
— Пока я тебя искал, я выяснил одну маленькую немаловажную деталь, Удо ненадолго умолк, выудил из-за пояса маленький мешочек с бело-золотистым содержимым. — В том мире нет «часов». Они даже не заметят, как я их завоюю, — проговорил Удо, нарочито растягивая слова.
Моё сердце упало, глухо стучала в мозгу мысль: как же мама, Танька, отчим, Юмэ? Что случится с городом и со всеми его жителями? Даже если замысел Удо не удастся до конца, жизнь обоих миров будет навеки сломана, повёрнута в другое русло.
Удо подошёл к своему столу и начал мешать ингредиенты в какой-то плошке. Я смотрела в окно, и тут мне в голову пришла совершенно дурацкая, ничем не оправданная мысль. Я сдёрнула с шеи накидку и на вытянутой руке просунула её в оконный проём. Пальцами на стене с подветренной стороны я нащупала острый выступ и, надеясь на удачу, зацепила за него кусок ткани. Из-за сильного ветра, разыгравшегося к ночи, я не знала, сколько продержится мой шарф, но, во всяком случае, смела хотя бы надеяться, что этого времени хватит, чтобы кто-нибудь его заметил.
Предпринимать что-либо ещё я не решалась — Удо, и правда, был великим волшебником и, вполне вероятно, соверши я ещё что-нибудь, он забыл бы о своих тёплых чувствах и покалечил бы меня в пылу гнева. Я тихо стояла у стены и украдкой выглядывала в окно — не заметит ли какой-нибудь прохожий мой тайный знак, но увы, никаких прохожих не было и в помине. Украдкой надеясь, что ветер не переменится, я прошла по комнате, потирая затёкшие запястья.
В мрачной башне не горело ни одной свечи, костёр в камине почти не грел, становилось очень холодно. Придворный волшебник копошился за своим столом, изредка поднимая на меня глаза, он довольно усмехался. Помимо стола и кресла, в помещении была пара книжных шкафов, забитых старыми фолиантами. У стены стоял полуразвалившийся диван, в углу кто-то копошился.
Время тянулось нескончаемой лентой мыслей: я думала, думала, думала… Что же предпринять? Как назло, в голову не лезла ни одна умная мысль. Аня наверняка бы уже давно что-нибудь сделала. Ну что, что? Ударить его по макушке чем потяжелее? А как потом выбраться из башни? Да и Удо не казался мне таким уж слабым, никчёмным старикашкой. Хотя в тот момент он был будто зачарован — ни на что не обращал внимания, всё бурчал себе под нос какие-то заклинания и перемешивал порошки.
Как я могла так глупо попасться? Почему не вспомнила ничего раньше? Да и тогда я не очень хорошо сознавала, что же произошло. А ведь он говорил, что я — великая волшебница… Маг с полной амнезией, лучше не придумаешь.
Прошёл не один час, когда Удо, кряхтя, выпрямился, взял в руки пиалу с полученным порошком и подошёл ко мне. Я оглянулась в сторону окна — светало.
— Как только частички моего порошка упадут на улицы Саурваля произойдёт необратимое, — проговорил он и сунул мне в ладонь горсть содержимого пиалы. Она неприятно жгла руку и я хотела её бросить, как Удо произнёс:
— Если ты выбросишь это без должного заклинания — больше никогда не увидишь белый свет и всех, кто находится в миле отсюда. Подумай хорошенько где-то рядом бродят этот кретин принц и твоя телохранительница.
Я сжала кулак, с ненавистью глядя ему в глаза.
— Вот и умница, — проговорил Удо.
— Я всё равно не выйду за тебя, — сквозь зубы прошипела я. — Я не стану тебе помогать.
— Что ты?! — Удо усмехнулся. — Обряд чёрной магии, совершённый вместе, — крепче любых уз…
— Я ни за что!..
