Доволен был разговором и Герман. Задание можно было считать выполненным. Окончательно он убедился в этом через несколько дней, когда в вечерних новостях сообщили, что министр энергетики посетил Центральный госпиталь.
Как вам удалось получить эту запись?
— Очень просто. Была проведена очередная плановая проверка движения анахронистов. В Центральном госпитале работает один из них, некто доктор Похья, который в числе прочих подлежал постоянному контролю в течение всей декады. Мои люди следили за каждым его шагом. Неожиданно с ним пожелал встретиться министр энергетики. У наших сотрудников было строжайшее указание — не пропускать ничего. Пришлось записать и разговор доктора с министром.
— Какое счастливое совпадение! — иронически воскликнул весьма досточтимый сэр Гонди. — А вдруг кто-то подумает, что это не просто удача?
Микулич не принял шутки.
— В курсе дела только мы с вами и начальник контрольного отдела. Для остальных это так и останется случайным совпадением.
— А как вы реализуете свой результат? Не показывать же это в Сенате! В любом случае Федерком здесь фигурировать не должен.
— Конечно. Я все продумал. Вот посмотрите, это пленка для КСН.
Микулич включил компьютер. На дисплее появилась знакомая заставка Компьютерной Службы Новостей. Потом голос за кадром произнес:
«Сегодня министр энергетики весьма досточтимый сэр Карел Нодия посетил Центральный госпиталь».
На дисплее сэр Карел, как всегда в высшей степени самоуверенно, выступал перед персоналом госпиталя, через каждые несколько фраз вставляя новое сочетание — «экономная энергетика». Министерство начинало очередную кампанию.
«Энергетика должна быть экономной, но на охране здоровья наших сограждан и на важнейших исследовательских программах в области медицины это не отразится, заверяю вас!» — закончил министр свое выступление.
Рассуждения известного обозревателя о необходимости самоограничения в потреблении энергии сэр Гонди пропустил мимо ушей. Наконец на дисплее снова появился Нодия, который беседовал с какими-то людьми, пожимал им руки, надев на себя первосортную министерскую улыбку. Потом — отдельно, крупным планом — разговор Нодии с невысоким плотным человеком. В глаза бросалась густая борода собеседника министра. Он передал Нодии пачку документов. Министр торжественно пожал ему руку. Голос диктора за кадром веско произнес: «В настоящее время министр энергетики проводит широкие консультации относительно ситуации на Бэте».
— Вот тут, на последних кадрах, — пояснил Микулич, — как раз и заснят разговор Нодии с этим доктором. Говорили они, кстати, без свидетелей. Никакого текста не нужно, при необходимости опознать этого типа будет несложно. Кто его видел хоть однажды, не перепутает ни с кем.
— Ну что ж, — удовлетворенно хмыкнул сэр Гонди, — в целом очень, очень неплохо. По-моему, вы отлично справились с этим делом. Жаль, что товарищ министра сегодня уехал в Загород, он тоже порадовался бы вашему успеху.
Микулич огорченно закивал головой, понимая, впрочем, что министр видит его насквозь. Ну и пусть! В самом деле, сколько можно делиться плодами своего труда с Директором? Вся идея от начала до конца была его собственной. Пусть сэр Гонди видит, кто реально помог ему получить пост лидера Сената.
— Но все же, как это использовать? Нодия опасный противник, нельзя, чтобы он почуял нашу руку.
— Я предлагаю включить этот сюжет только в ночной выпуск КСН. Мало кто обратит на него внимание. Это можно организовать через контрольный отдел, у него есть возможности. А потом, когда понадобится, кто-нибудь случайно вспомнит, в чьей компании появлялся недавно на дисплеях Системы министр энергетики.
— Ну что же, все, кажется, правильно. А пока надо готовить широкую кампанию против анахронистов. Удачи! — И сэр Гонди, в знак особой признательности, проводил председателя Федеркома до дверей кабинета. По молчаливому согласию Директора в подробности своего разговора они посвящать не стали.
Время в пустых отсеках заброшенной шахты тянулось медленно, как никогда. Вайцуль привык к активной жизни — к боевому патрулированию, когда на каждом шагу в тебя мог всадить заряд болотный паук, к кутежам с приятелями в Городке. К постоянной дозе «паутинки», наконец. А тут… Выходить на Болото ему было запрещено, спиртного у свободных исследователей не водилось, и накоротке ни с кем из них Вайцуль не сошелся.
Когда он вернулся в свой отсек после второго разговора со старшим братом, там никого не было, но на топчане лежала стопка листков. Вайцуль пододвинулся ближе к тусклой лампочке и принялся с напряжением разбирать бледный текст. Это, как он понял, была копия дневника «чокнутого Айка»: химические формулы, записи о поведении пауков, жалобы на постоянные головные боли. В общем, ничего интересного. Последний листок был исписан только наполовину:
