— Вон, посмотрите, — сказал Синявский, указав на добротный кирпичный дом, обнесенный высоким, тоже кирпичным забором, заканчивающимся большим гаражом, в котором легко могли уместиться две машины.
— Неплохо, — удивленно заметила гадалка.
До этого в качестве жильцов таких строений ей приходилось видеть преимущественно новых русских или просто обеспеченных горожан. Что так могут жить пенсионеры, Милославская никак не предполагала.
— Отец сам его выбирал, — горделиво заметил Виктор, а потом с грустью добавил: — Но пожить в нем ему толком так и не удалось. Сердце…
Когда Синявский и Яна приблизились к калитке, массивной, деревянной, Виктор достал из своей кожаной барсетки ключи и, повернув одним из них в замочной скважине пару раз, распахнул ее перед Милославской.
Яниному взору предстал просторный двор с несколькими кирпичными строениями, вероятнее всего, баней, летней кухней и двумя сараями. За домом находился сад, густо усаженный плодовыми деревьями.
— Отец любил проводить там время, — заметил Виктор, уловив взгляд гадалки.
— Идемте в дом? — спросила она, не желая тратить время понапрасну.
Синявский ступил на невысокое крыльцо и отпер металлическую дверь. Миновав просторную веранду, Яна и ее клиент очутились наконец в доме. Гадалка приказала собаке лечь в угол.
Джемма, явно недовольная таким распоряжением, тем не менее подчинилась.
Обставлен дом был великолепно. Дорогая мебель в сочетании с замечательно подобранными под нее аксессуарами смотрелась эффектно. Все это в представлении Милославской о пенсионерах выглядело очень непривычно. В доме не было и того специфического запаха, который обычно бывает в жилищах стариков.
— Недурно, — протянула она, — очень недурно…
— У мамы был отменный вкус, — пояснил Виктор.
— А у папы зарплата? — спросила Яна, постучав кончиками пальцев по деревянному круглому столу, окруженному четырьмя стульями с высокими резными спинками.
— Да, зарабатывал он неплохо, — коротко ответил Синявский и поспешил перевести разговор на другую тему, предложив гадалке кофе.
— Как зовут вашу мать? — спросила гадалка, ничего ему не ответив и рассматривая портрет, висящий в простенке между окнами.
— Ольга Сергеевна, — ответил Виктор и, смахнув с портрета пыль, сказал: — Это она. Правда, десять лет назад.
С художественной фотографии на Милославскую смотрела обаятельная женщина, которой на вид вряд ли можно было дать более сорока пяти лет. Она немного склонила голову и подперла ее локтем, слегка поджав ухоженные тонкие пальцы.
Запечатленный фотографом взгляд играл лукаво и даже надменно, и во всем облике чувствовалась внутренняя сила и успешность, а слово старость никак не шло в сочетание с ним.
— После смерти отца она заметно сдала, — сказал Синявский, — да и болячки всякие стали ее одолевать. То давление, то спина, радикулит, или как его там. Она писать-то об этом не любила, но иногда все-таки проговаривалась.
— Ладно, — перебила Виктора гадалка, — хватит лясы точить. Давайте к делу. Я могу осматривать вещи Ольги Сергеевны?
— Д-да, — немного неуверенно ответил Синявский.
— Эта процедура может для вас оказаться не очень приятной, — предупредила гадалка.
— Ничего не поделаешь, — вздохнув в пониманием, ответил ей клиент.
Милославская принялась внимательно осматривать дом. Теперь она была гораздо больше похожа на обычного сыщика, нежели на мага-чудотворца, и именно это, наверное, Синявского очень удивляло. Он сел в кресло и пристально наблюдал за действиями гадалки, которая без этих процедур обойтись не могла. Во-первых, они ей помогали получить наиболее полную картину данных о человеке, а во-вторых, раскрытие преступления, если таковое имело место, всегда оказывалось возможным только при сочетании методов необычных и традиционных. Могла, например, выясниться какая-нибудь деталь, зацепившись за которую Яна и начинала действовать в одном каком-то направлении. Пока же она не имела представления о том, с чего же ей начать.
Первым делом Милославская принялась копошиться в вещах пропавшей, раздвинув двери шкафа-купе в комнате, являвшейся, по словам Виктора, спальней его матери. Антресоли до отказу были забиты постельными принадлежностями, используемыми и новыми, на которых болтались еще картонные этикетки. Здесь гадалка не нашла ничего необычного. Две полки под антресолями вмещали в себя нижнее белье. Яна, скрепя сердце, осмотрела его наскоро и перешла к исследованию других отделов шкафа.
В платяном отделе висели платья, костюмы и здесь же верхняя одежда. Все это было качественным, преимущественно импортным, но вышедшим из моды. Начав пересматривать вещи, гадалка громко чихнула: по всей видимости, Ольга Сергеевна давно ими не пользовалась, и они впитали в себя приличное количество пыли.
— Некогда мама любила пощеголять новыми нарядами, — с ностальгией протянул Синявский.
— Кажется, в последнее время она изменила своей привычке, — сказала Милославская, утирая нос.
Виктор промолчал.
— Я могу осмотреть карманы? — спросила гадалка, вытянув конец кашемирового пальто.
Синявский одобрительно и одновременно удрученно покачал головой.
