Алексей Николаевич ушел из Александровского сада успокоенный. Действительно, когда еще случится эта революция? Может, все само собой как-нибудь рассосется. А служить приходится сегодня, с Джунковским. Степа Белецкий уже метит в Сенат, как раньше это делал Нил Петрович Зуев. Лыкову никакой Сенат не светит, лучше помалкивать в тряпочку.
С такими мыслями он дошел до биржи извозчиков на углу Невского проспекта. И тут случилось непредвиденное. Два огромных парня схватили его под руки, а третий приставил к спине нож. Сыщика зашвырнули в подъехавшее авто с зашторенными стеклами. Мотор сразу рванул с места. По обеим сторонам от пленника сидели крепкие ребята с револьверами в руках, еще трое кривились с заднего сиденья, а шестой примостился справа от шофера. Влип…
Мысли у Алексея Николаевича путались. Оружие дома, да и не поможет оно против такой орды. Неужели его прикончат? Отвезут за город и пустят пулю в голову? Вот растяпа!
Авто ехало около получаса, потом затормозило и гукнуло клаксоном. Скрипнули ворота, мотор въехал во двор. Значит, убьют не за городом? Ну, это мы еще посмотрим. Сыщик немного приободрился.
Его вытащили из машины и повели на второй этаж какого-то дома. Так это же особняк Рудайтиса-Вырапаева! Толпа здоровяков окружила Алексея Николаевича, сзади их подпирал дворник ростом с каланчу. Через минуту сыщик оказался в комнате без окон. Под люстрой стоял высокий седой мужчина лет пятидесяти.
– Здорово, Лыков.
– Здорово, Шишок.
– Поговорим, что ли?
– А чего у тебя? Давай лучше у меня на Фонтанке, дом шестнадцать.
«Иван иванович» сел за стол, уставленный бутылками. Опять пить? Сыщик уже не мог смотреть на выпивку. Но показывать это бандитам было нельзя – подумают, что испугался. Сыщик расположился напротив хозяина, окинул тарелки взглядом.
Рудайтис, не спрашивая, налил в две рюмки водки. Кивнул парням, и те мигом исчезли.
– Не бойся, – сказал Рудайтис. – Ты уйдешь отсюда живой. Гучков просил тебя не трогать. Я лишь хочу обсудить кое-что.
– Смешно, – ответил Лыков. – А меня он просил, чтобы я тебя не трогал.
– Обещал?
– Навроде того.
– Так давай мы с тобой договоримся.
– Давай.
Лыков готов был обещать что угодно, лишь бы уйти отсюда на своих ногах. Он старался держать фасон, но получалось так себе: под ложечкой холодило. Хозяин почувствовал это и кивнул на рюмку. Гость помотал головой:
– А чаю нету?
– Эй! Самовар сюда!
Скоро перед сыщиком возникла чайная пара. Он отхлебнул и одобрительно зажмурился: чай был китайский, высшего качества.
– Богато живешь…
Напряженность, что витала в воздухе, стала спадать. Алексей Николаевич огляделся и увидел, что напротив висит очень хороший пейзаж Левитана. Он подошел, рассмотрел: прекрасная работа!
– Много отдал?
– Шесть сотен.
– Уступи мне за тысячу!
Рудайтис фыркнул:
– Обойдешься. Он мне самому нравится.
Они выпили по чашке и стали наконец разговаривать спокойно. «Иван иванович» подступил издалека:
– А сын у тебя цепкий. На сто тысяч меня в Персии нагрел.
Гость мигом взвился:
– Учти: если с ним что случится, тебя живьем зажарят. Не я, так мои товарищи.
– Понимаю, – хохотнул уголовный. – И его, и тебя тронуть – дураком надо быть. Твой Азвестопуло шлепнет меня, как Луку Кайзерова. Еще и наградные получит!
Они налили по второй чашке, и Рудайтис продолжил:
– Все с твоим сыном будет хорошо. Я уже договорился с курдами. Мануфактуру начнут доставлять южным путем, через Луристан и Хузистан. Прямо в английские угодья. На севере, где наши, я сворачиваю операции. И вообще…
Он присмотрелся к гостю и счел нужным пояснить:
– Ученые экономисты назвали бы это так: я осваиваю новые рынки сбыта. Был давеча в Италии, там фартовые много веков правят обществом. Особенно на Сицилии и в прибрежных городах: Ливорно, Неаполе. У них это называется «мафия», «семья». Еще «каморра». Слышал?
Статский советник кивнул. Бандит продолжил:
– Пять веков ребята при делах! Пять веков. А сейчас итальянцы залезли в Абиссинию и Ливию. Там народ голышом ходит. Надо ж их одеть! Поэтому, Алексей Николаич, скажу так: острие моих усилий будет направлено туда. Чуешь?
– Нет. Это все болтовня. Ты за этим меня позвал? Думаешь, я выпью с тобой самовар и разожму зубы?
Рудайтис осерчал:
– Чтобы избавиться от сыщика Лыкова, вовсе не обязательно его убивать. Достаточно принять меры наверху. Например, попросить Мануса. Он мой партнер, у нас тесные деловые отношения. Скажу, что ты мне мешаешь, и готово. Манус пожалуется Распутину, а тот – сам знаешь кому. Царь с царицей давно тебя невзлюбили, им только дай повод. Сейчас в России, чтобы ты знал, все продается и все покупается. У Григория Ефимовича есть такса. И не так уж дорого, кстати! Маклаков не Дурново, он за тебя заступаться не станет. Вылетишь в отставку.
Алексей Николаевич молчал. От шайки Мануса – Распутина его предостерегал еще Гучков-старший в Москве. Угрозы «ивана ивановича» звучали вполне правдоподобно.
– Ну, – вновь заговорил хозяин, – дошло наконец? Давай побеседуем как умные люди. Можем мы оставить друг друга в покое? Я готов.
