– То, что вы описали, невозможно. Курдам или шахсевенам все равно, чей караван. Если они решат ограбить его, неужели станут спрашивать про хозяина? И что страшный человек Исмаил-хаджи может сделать дикому племени в пять тысяч сабель, живущему высоко в горах? Поедет туда предъявлять претензии?
Меняла скривился:
– Я не знаю, как он это устроил. Но устроил. Или наш разбойник делится с другими разбойниками. Или там другая какая сделка. Например, племя получает себе русские материи со скидкой и за это пропускает караван. Не могу сказать точно. Однако Исмаил-хаджи – очень влиятельная фигура в горах. Знаете почему? Он турецкий шпион.
– Да вы что? – поперхнулся Тер-Егизар-оглы.
– Точно говорю. Али-Мирза знает все, что творится в Хое. Сейчас докажу. У Исмаила есть товарищ, Ибрагим-бек. Он тоже беглый каторжник из Сибири, только еще более знаменитый. Когда в Тавризе вспыхнуло восстание против шаха, Исмаил с Ибрагимом стали командовать отрядом обороны. На самом деле в отряде числились одни разбойники. Когда русские войска попробовали взять город штурмом, с ходу, малыми силами, у них ничего не вышло. Они отступили и даже оставили у стен Тавриза несколько своих раненых солдат. Так Исмаил-хаджи лично отрезал им головы. Еще живым!
Собеседники дружно поежились.
– Теперь мне еще меньше хочется смотреть на него, – прошептал армянин. – К чему такая жестокость? Но… вы сказали, что этот человек – турецкий шпион.
– Так и есть. После того как восстание было подавлено, оба разбойника сбежали в Турцию. Жили в Стамбуле, их часто видели в обществе военных, как турок, так и немцев. Об этом рассказал мне Мансур-бек из махалля Чорсу-базар, он человек надежный. А сейчас, когда турки потихоньку лезут в Персию, Исмаил вернулся. И не боится никого: ни шахских властей, ни русских казаков.
За спиной Ашота раздались быстрые шаги и стихли: кто-то подсел к разбойному хаджи. А затем до него донесся и тихий разговор. Собеседники общались между собой по-русски! Армянин напряг слух, как только мог, и расслышал несколько фраз. Но беседа быстро прекратилась, двое вышли прочь из ашханы. Тер-Егизар-оглы в последний момент успел повернуть голову и разглядеть русского.
– Уф… – улыбнулся меняла. – Хорошо, что эти головорезы ушли. Не съесть ли нам еще плова, мой молодой друг? Только пусть положат больше кизила, я люблю, когда его много.
– Я прикажу насыпать с горкой, – улыбнулся армянин, стирая с лица озабоченность. – Но мы не договорили про обменный курс рубля. Как вы полагаете, когда табак созреет, он упадет или вырастет? Хочу сбыть партию в Нахичевань-на-Дону. Это город в России, где живут одни армяне. Они помогут. А еще мне скоро привезут ящик швейцарского шоколада «Тоблер». Подскажите, как лучше его продать?
Разговор в таком духе длился еще целый час. Простившись со словоохотливым менялой и заплатив за обед, негоциант пришел в комнату в караван-сарае, которую снимал уже несколько дней. Соседа как раз не было, и Ашот записал расход в торговую книгу. Пометил: «Обед с почтенным Али-Мирзой. Очень интересные мысли насчет курса рубля к туману. Табак: фабрика Эвморфопуло, надежные. Мануфактура: Вырапаев, скидки».
Пора было превращаться из покупателя курдючного сала обратно в поручика. Как там Ардебильский отряд? Стрелковая подготовка в его отсутствие запущена… Но, когда разведчик выехал на восток, его ждало еще одно происшествие.
Он остановился в саманном караван-сарае между Урмийским озером и Тавризом. Такие сооружения выстроены на всех главных дорогах через каждые тридцать – тридцать пять верст, подобно этапам в Сибири, где отдыхают в пути партии каторжных… Торговец готовился отужинать, когда вдруг из облака пыли возникли двенадцать всадников. Физиономии у них были самые что ни на есть разбойничьи. Шахсевены! Главарь шайки велел всем торговцам выстроиться в ряд и показать вещи. Тер-Егизар-оглы уже не раз проходил такую процедуру и знал, чем она закончится. Вот и сейчас он предъявил главарю – другие называли его курбаши Гейдар – рекомендательные письма от Сурен-бека и нескольких других аксакалов. Негодяй изучил бумаги и скривился: письма были серьезными, такого путника лучше не грабить. Но и совсем отпускать армянина Гейдар не собирался. Он покрутил в пальцах тощую пачку туманов и отобрал себе три купюры. Остальные бросил хозяину. Тот поймал их на лету и почтительно поблагодарил. Другие торговцы отделались не так легко. Разбойники забрали всю их наличность и еще часть товаров. Бедняги благоразумно молчали. Тер-Егизар-оглы уже облегченно вздохнул, но тут случилось непредвиденное. Разбойники, которые обыскивали внутренние помещения караван-сарая, нашли семью бехаитов[100]. С радостными криками они вытащили их наружу. Семья состояла из родителей и двух детей – мальчика лет десяти и девочки лет двенадцати. Гейдар хищно осклабился и взялся за рукоять кинжала. Армянин и глазом не успел моргнуть, как курбаши зарезал отца с сыном несколькими ударами. После чего шайка затащила мать с дочерью внутрь и, судя по крикам, долго их насиловала. А потом увезла с собой.
