Я застонала, сквозь сжатые зубы, чувствуя, как скапливаются слезы в уголках глаз — с экрана на меня смотрел папа. Живой, веселый, обнимающий меня за плечи и целующий в макушку.
— Вот тогда-то ваша семья и попала в зону их интересов. Аркадий? — Василий посмотрел на гостя. Тот медленно кивнул, подтверждая слова.
— И что же делать, когда все так неудачно складывается, а, Лиана? — снова перевел на меня глаза Василий. — А папу нужно убрать….
У меня резко перехватило дыхание, в глазах потемнело.
— Нет, нет, — поднял руку Василий. — Не так, Лиа, не так. Хотя…. Нет, Лиана, то, о чем ты подумала — последнее средство. Нет. Они занялись твоей мамой… в 95 процентах случаев, голубка, в секту людей втягивают не проповедники с улицы, а близкие, хорошо знакомые люди. Я прав, Аркадий?
— Да, — глухо ответит отец Марины. — Так они сделали с нашей семье, Лиана. Маринка всегда росла в нашей любви, мама ее, моя жена — умница, спец в кибербезопасности. Она основала фирму, оказывающую услуги в этой области, я же всегда занимался любимым делом. Проблем с деньгами в нашей семье никогда не было, мы ни в чем Марине не отказывали. И на многое глаза закрывали — для нас она была нашим светом, — его голос, полный скрытой боли, был отрешенным. — И как водится проворонили ситуацию. Маринка связалась не с теми людьми, попала не в ту компанию. Все пошло по наклонной. Мы ругались, жена плакала, сознавая, что сильная на работе, но не может справиться с собственной дочерью. Мы искали варианты…. И тоже попали в ловушку, Лиа. И моя вина перед женой и дочерью…. Невероятна. Вероника, моя жена, стала им интересна как спонсор, как специалист, и они поймали ее, воспользовались кризисом в семье, начали нашептывать, наговаривать…. Подливая масла в огонь. Они как змеи шептали ей о том, кто разрушает семью, кто не ценит ее, кто отдалился из-за проблем и своей работы… А я…. я ничего не понял, понимаешь?
Я схватилась за голову, потому что Аркадий только что описал мне ситуацию, которая происходила перед папиной смертью. Мамины претензии, ее постоянное раздражение отцом, ее необоснованная ревность, ее навязчивые мысли о моем браке с хорошим человеком.
— Полагаю, — после тяжелого молчания продолжал Василий, — план был ровно такой же: развести твоих родителей, поставить тебя в кризисную ситуацию — ведь что бы по тебе ударило сильнее, чем распад дружной, счастливой семьи, в которой ты жила? Но тут судьба преподнесла им поистине царский подарок, Лиана. Твой отец умер. Умер у тебя на глазах — что может сильнее ударить по любящей дочери? Пожалуй…. Ничего.
Я уронила голову на стол.
— Папа…. Его смерть…. Он умер…. Естественно?
— Да, — тут же ответил Василий. — Я говорил с патологоанатомом, проводившим вскрытие. Смерть твоего отца — трагическая, жестокая, но естественная. Это было трагедией для вас, но подарком для них. А еще — слом твоей мамы…. Она, голубка, твоего отца любила, не смотря на то, что обрабатывали ее не слабо. Не знаю, Лиа, на чем ее поймали…. Да это и не важно, но… увы. Чувство потери, ужас, вина, боль…. Они сломали ее, Лиана. Так бывает, увы. Ты осталась почти одна — что очень даже устраивало Владимировых. Более того, Лиа, уверен, они уже знали, что включает в себя имущество вашей семьи. И земля — это далеко не самое ценное, это даже не 1/10 твоего наследства. Ты стала очень лакомым кусочком. Невероятно лакомым.
Я не видела, как Василий продолжал говорить, не слышала, как Аркадий тихо выдохнул. В этот момент перед глазами стояла только одна картинка — папа, лежащий на столе. Его глаза, в которых уже не было жизни.
И теперь я знала, что это былоудобнокому-то.
— Лиа… — голос Игоря был близко, слишком близко.
Я зажмурилась, пытаясь унять дрожь.
— Я не могу… — голос был хриплым, чужим. Я сжала ладонями виски, вцепившись в себя, лишь бы не разлететься на осколки. — Я не…
Открыла глаза.
На экране ноутбука мелькала фотография с кладбища. Холодные серые камни, черные фигуры, венки, траурные лица. И я, стоящая у самого края могилы. А рядом — Игорь, одетый в черную куртку. Его лицо повернуто ко мне, он что-то говорит и держит надо мной зонт. Его вторая рука чуть приподнята, словно он хотел обнять, положить ее мне на плечо, но так в итоге этого и не сделал. Фотография поймала миг, миг его заботы, его неравнодушия.
— Кто это снимал? — пораженно всматриваясь в изображение, спросила я.
Все молчали.
— Тот же, — вздохнул, наконец, Игорь, — кто снимал меня и твою бабушку.
— Да, — согласился Василий, задумчиво глядя на экран. — А вот и момент, когда в поле их зрения попадает твой декан, Лиана.
Он откинулся на спинку стула, склонив голову набок, словно оценивая снимок.
— Согласись, весьма говорящая фотография. Их законная добыча, а рядом — красивый, статный мужчина, — Василий усмехнулся и бросил быстрый взгляд на Игоря. — А Игоря у нас можно в журналы снимать. Гош, прости, но тут дюже зависть берет, блин, ведь везет кому-то с внешностью!
Игорь только фыркнул, но ничего не сказал.