Они ворвались в жизнь друг друга случайно и разрушили привычный мир. Они умеют мстить и делают это с изощрённым удовольствием, оплетая друг друга нитями боли и ненависти. Она поставила на кон все, что имела, и потеряла себя. Он верил в то, что уничтожает её, не замечая, как запутывается в собственной паутине, где она стала главным желанием в его жизни.
Когда впускаешь кого-то в свой кабинет, не значит, что стоит впускать его в свою жизнь. Я не хотела работать по знакомству никогда. Это все равно нарушало дистанцию.
Шестеренки начали крутиться, когда он вошел в мою дверь, но вот я, не ожидая беды от его визита, улыбнулась и спросила:
— Андрей Григорьевич, кофе?
— Только что выпил, Дина Анатольевна, спасибо.
Если и было место удивлению, когда мой супервизор появился в кабинете, то я его не показала. Пока он вертел ключи от машины на пальце, я наблюдала за ним, делая пометки в ежедневнике. Ему что-то надо, тут без вопросов. Так пусть говорит первым.
Калинин зашел издалека — начал расспрашивать про работу. Я отвечала быстро и по существу, думая, когда же он перейдет к основному вопросу, который заставил подняться Андрея с офисного кресла и проехать полгорода.
Я все-таки, отложив ежедневник, сделала кофе и поставила кружку перед Андреем. Черный, крепкий, без сахара. Специально для него у меня баночка сахарозаменителя. За столько лет узнала его привычки.
Глоток — он улыбнулся. Уже без профессионально чопорности на меня посмотрел и — да неужели — начал говорить:
— Слушай, Дина, надо одну дамочку проконсультировать. Я ей уже троих психологов советовал, но она отказывалась после первой консультации. Одна надежда на тебя.
— А почему вы, Андрей Григорьевич, так печетесь о дамочке?
— Уж очень ее муж просил помочь. Там, конечно, немного не твой профиль, но ты справишься, я уверен. А уж с деньгами там проблем точно не возникнет.
Вот только Калинин за несколько лет супервизии не понял, что деньги меня мало интересуют. Муж заработает, пока я могу заниматься тем, что мне нравится. А мне нравилось консультировать, особенно вскрывать абсцессы, пусть это иногда это и больно. Не физическая, конечно. Никого я не расчленяла и не пытала здесь.
— Хорошо, пусть позвонит мне, — это согласие стало приговором не для одной меня…
*супервизор — специалист, осуществляющий профессиональный контроль и непосредственное руководство деятельностью начинающего практического психолога, в частности психолога-консультанта.
— Дина, — Вадим дотронулся до моего плеча. — Я поеду.
— Куда? — не поняла я, натянув одеяло повыше.
— Я же тебе говорил…
— Ах, да, кто-то у партнеров умер.
Я обернулась. Вадим сидел на краю кровати в черном костюме, поджав губы.
— Дина, — сказал он, — тебе бы надо было со мной съездить.
Я стала в голове прокручивать всевозможные варианты отмазок. Ненавижу похороны, хотя мало кому вообще нравится данное мероприятие. Но уж на поминки кого-то там из родственников коллег мужа точно не пойду.
Я и нашла, пусть не сразу, но придумала, что у меня встреча с Калининым. Вадим поднялся, не забыв предупредить:
— Кофе готов.
— Спасибо, — улыбнулась ему, — люблю тебя.
— Я тебя тоже, — погладил он меня по щеке на прощание.
Когда дверь за ним захлопнулась, я набросила халат и прошла в кухню. День свободен.
Меня только мучил вопрос — почему Алиса вчера не пришла? Три недели исправно ходила, минута в минуту, а тут пропала.
Я снова набрала ее номер, гадая, почему она пропустила нашу встречу. Звонок в домофон прервал мои попытки, и я сняла трубку, посмотрев на экран.
— Да?
— Курьерская служба, — ответил парень.
Ладно, открыла я дверь, входную в том числе. Парень поднялся и, попросив меня подписать бланк, быстро ушел, оставив у меня в руках небольшую коробочку, завернутую в совсем не праздничную упаковку. Плотная коричневая бумага, под ней что-то твердое. Как и все люди, я была любопытна, поэтому забыла на время и про клиентку, и про кофе.
Развернув посылку, увидела черный футляр под кольцо. Тонкий золотой ободок был внутри.
«Обручальное», — машинально отметила я.
И что это такое?
Набрав номер Вадима, стала ждать ответа. Он еще должен быть в дороге, так что ответит.
— Ты передумала? — снял он трубку.
— Нет. Скажи, Вадим, ты мне кольцо сегодня не дарил?
— Не понял… — протянул муж.
— Мне курьерская служба доставила кольцо, по виду обручальное. А поскольку любовников у меня нет, то остаешься только ты, — сказала я, хоть уже и поняла, что Вадим здесь ни при чем.
— Наверное, у тебя появился тайный поклонник. Ладно, дома поговорим, а то я уже подъезжаю к крематорию.
Может, кому-то и показалось бы, что муж слишком спокойно отреагировал на ситуацию, но замуж я выходила за взрослого адекватного человека, а не за ревнивого собственника. Да и за пять лет я ни разу повода не дала, как и он. Так что… Мы просто идеальная пара, и мой внутренний перфекционист в восторге от этого брака.
Я еще раз посмотрела на кольцо и захлопнула крышечку футляра. Но это точно не ошибка — в бланке, где я ставила подпись, значилась моя фамилия. Вспомнив фирменную надпись на кепке курьера, я нашла в сети сайт службы и набрала указанный номер.
Вакханалия затянулась минут на пятнадцать — я поговорила с тремя сотрудниками, послушала Шопена и, наконец, услышала какого-то там начальника. Объяснив ситуацию, попросила назвать имя отправителя.
— Возьмите паспорт и подъезжайте в наш офис.
— Спасибо, хорошо.