Свернув на свою улицу, я почувствовал, как голову атаковал новый приступ уже пульсирующей боли. Поэтому и едва не въехал в перекрывший заезд в гараж автомобиль. Бля, какого черта? Сейчас еще искать какого-то придурка, купившего права.
Только искать никого не пришлось.
Одновременно с моей открылась и дверь мешавшей попасть в гараж машины.
Я даже не удивился. Я просто охренел, уже приписав себе галлюцинации.
В меня уперся медовый взгляд, такой равнодушный, что даже не по себе стало. Хотя взглядов я повидал разных, даже таких, которые могли заставить колени подкашиваться. Но в этом не было ничего, что я ожидал увидеть: ни злости, ни ненависти, ни обиды.
А у меня, наверное, был совсем охуевший вид. Мы с минуту смотрели друг на друга, а потом она сделала шаг ко мне, еще один, еще… Пока не оказалась почти вплотную ко мне.
Она так близко, что нарушает все мыслимые дистанции. Уже знакомый пряный запах ударил в ноздри, и я как наркоман вдохнул глубже, продолжая смотреть в ее равнодушные глаза.
— Ты долго на меня пялиться будешь или скажешь что-нибудь? — спросила она ровным голосом.
Она не имитировала свое спокойствие. Взгляд, голос, движения — ничего не намекало даже на хоть какую-нибудь эмоцию.
— Дар речи потерял, что ли? — легкая усмешка коснулась ее губ, но глаза остались все такими же бесстрастными.
— Есть немного, — ответил я.
Признаться, даже не немного, а основательно.
— Будем здесь стоять или пригласишь?
Вот я охренел еще больше, чем когда увидел ее возле ворот.
— Ты. Собираешься. Зайти. Ко мне. Домой?
Это что, блин, шоковая терапия? Ситуация меня дезориентировала, ее поведение — тоже. Кажется, я вообще перестал что-либо понимать. То ли у меня действительно сейчас галлюцинации, то ли были неделю назад в кабинете Коротаева.
Но мне было интересно. Очень.
— Идем, — кивнул я, достав ключи.
Мы оставили машины возле ворот и зашли во двор. Она шла в полушаге за мной справа, и я едва не заработал косоглазие, пытаясь уловить хоть что-то. Ноль.
В прихожей я посмотрел на нее и снова растерялся. Что за черт?
— Кофе? — спросил, не зная, что еще сказать.
Ладно, буду гостеприимным хозяином. Может, тоже удивить ее получится. На кухне она устроилась на диване, положив локоть на спинку и подперев ладонью голову. Свободно так себя чувствует. В довесок еще подтянула одну ногу, устроив стопу на второй. Как дома, ей-богу. Хорошо, что хоть это она проделала не в юбке, а в спортивных штанах, а то я бы подумал, что соблазняет. Шерон Стоун в «Основном инстинкте» просто курит в сторонке!
Пока делал кофе, стоя спиной к ней, чувствовал взгляд на затылке. И это совсем не самовнушение. Я умею чувствовать такие взгляды. И сейчас я бы даже согласился, чтобы на меня смотрели через прицел винтовки, чем так. Как будто она залазит мне в голову.
Кофемашина работала, а я начал перебирать таблетки, когда понял, что голова больше не болит. Кажется, перестала в тот момент, когда я почувствовал запах индийских пряностей.
Швырнув уже ненужный блистер на столешницу, я взял две чашки и повернулся. Поставил одну перед ней, удостоившись, наверное, благодарственного кивка, и подошел к окну, открыв его настежь. Свою чашку определил на подоконник и потянулся за сигаретами, которые оставил на холодильнике.
Это так странно, когда за каждым движением кто-то так внимательно следит. Я закурил и повернулся. Она сидела все в той же позе и, кажется, даже не моргала, наблюдая за мной.
— Теперь ты на меня пялишься и молчишь, — сказал я.
Она оценила. Улыбнулась.
А потом подошла ко мне, и сигарета снова показалась ароматизированной. Потянулась за сигаретами, невольно коснувшись грудью моего предплечья. Зажигалка все еще находилась в моей руке, и я, нажав кнопку, поднес огонь к сигарете. На пару секунд пламя отразилось в ее глазах, и это было подобно тому, как на солнце переливать мед. Она уже прикурила, а я все держал зажигалку, пока не почувствовал жжение в пальцах.
Наваждение, а не женщина. Только все равно сука.
— Думаешь, зачем я пришла? — спросила она, выдохнув дым мне в лицо.
Я поморщился, но ничего не сказал. Даже не ответил на ее вопрос. Не дождется — не стану. Она это поняла. Может, еще и попросит извиниться? Или денег на аборт потребует? Наверное, сегодня я не в форме, потому что по мере того, как все эти мысли проносились у меня в голове, на ее губах расплывалась улыбка.
— Не переживай, — она даже дружески хлопнула меня по плечу, — извинения тебе не к лицу.
Теперь я нарушил дистанцию, сделав шаг, который нас разделял.
— Тогда какого черта ты ко мне приперлась?
Она сделала еще две затяжки и затушила окурок в пепельнице, ответив:
— Хочу кое-что показать.
— Показать? — не понял я.
— Да, но можешь не настраиваться, это не позы из Камасутры.
Ну сука! Я притянул ее за руку к себе и тихо сказал прямо в лицо:
— Не зли меня.
Не испугалась. Только наиграно удивилась:
— А то что? Трахнешь меня еще раз?
Я выбросил окурок в окно и прижал ее к подоконнику, наклонившись еще ближе, почти коснувшись ее щеки губами:
— А тебе так понравилось, что ты прямо нарываешься?
