С тех пор как судно спокойно вышло из Неаполитанского за shy;лива, освещенного последними огнями Европы, ярко мерцаю shy;щими по тем чудесным берегам, море изо дня вдень наращивало свою мощь и волнение, покуда воспоминание о суше не стало та shy;ким дорогим и далеким, как, должно быть, воспоминание о жиз shy;ни и телесной оболочке для духов. Нескончаемые валы из Лион shy;ского залива подхватили судно, когда оно обошло с юга Сарди shy;нию, и сильная качка не прекращалась до самого Гибралтара. Поздней ночью, когда судно на ровном киле проходило через пролив, наступила краткая передышка. Лежавшие на койках лю shy;ди ощутили на минуту надежду и радость. Подумали: «Уже все? Море, наконец, успокоилось?». Однако вскоре у бортов снова предостерегающе зашипела пена, огромная волна нанесла силь shy;ный удар по корпусу, тонны воды обрушились на его маленькие иллюминаторы. Судно вздрогнуло, замерло на миг, покуда вода, пенясь, бурлила у его бортов, а потом медленно двинулось впе shy;ред, в бескрайнее бушующее пространство, величественно взды shy;маясь и опускаясь, словно горделиво гарцующая лошадь.
Тогда-то множество людей, лежавших в темном корпусе суд shy;на, впервые ощутило ужасную силу моря. Стройное судно, элас shy;тичное, как мышца бегуна, легко приноравливалось к нему, мяг shy;ко поскрипывало, грациозно и мощно шло вперед, медленно вздымаясь и опускаясь вновь в его бурное лоно. Тогда-то многие лежавшие на койках люди впервые познали море: в том мраке оно мгновенно открылось им. Ни вообразить, ни забыть это ощущение невозможно. Оно дается сынам земли лишь раз, они хоть и находятся в темном трюме, осознают, что познакомились с морем. Ибо оно есть все, что не есть земля, и тут люди понима shy;ют, что земля им мать и друг; они чувствуют, как громадный кор shy;пус судна в темноте погружается в бурлящую пустоту, и мгновенно ощущают ужасную близость пучины под собой и безгранич shy;ную, завывающую, переменчивую пустыню моря вокруг.
Огромное судно, словно под нажимом некоего гигантского небесного перста, погружалось и поднималось вновь в этой жи-вой, бессмертной среде, которая расступалась перед ним, но с ка shy;кой-то полнейшей непринужденностью, без малейшего намека на поражение, свободно расступалось и свободно смыкалось мновь, невредимо, без утраты или перемены, с жутким равноду shy;шием вечности. Громадное судно взлетало и падало по воле зловещих, неослабных волн, словно хрупкий, борющийся с ветром ялик. Люди чувствовали, что эти тридцать тысяч тонн стали болтаются под ними, будто веревка, внезапно этот огромный мор shy;ской паровоз казался маленьким, сиротливым, и они проника shy;лись к нему нежностью и жалостью. К их ужасу перед океаном примешивались радость и гордость – это судно, выплавленное из стойкой тверди, скованное и склепанное и точно сбалансиро shy;ванное чародейством человеческих рук и мозга, доставит их через ужасающее море к безопасности на далеких берегах.
Они поверили в это судно и внезапно полюбили его. Полюбили его хрупкую, податливую стойкость, его горделивое движение по волнам, напоминающее поступь гордой, красивой женщины. Полюбили спокойную песню, прекрасную музыку двигателя; среди завывающей безмерной пустыни океана оно казалось во shy;площением разума. Полюбили, потому что оно наполняло их сердца гордостью и торжеством: оно плыло по океану символом бессмертной доблести, непоколебимой и великолепной решимо-сти маленького человека, столь великого, потому что он так мал, столь сильного, потому что так слаб, столь отважного, потому что гак переполнен страхом. Человек – это крошечный огонек во мраке, это огарок незапамятных времен, который старается придать вечности целенаправленность, это скудельный сосуд, кото shy;рый будет использовать последнее дыхание своих легких, по shy;следнее биение сердца, дабы запустить ракеты к Сатурну, возвестить о своих замыслах рассеянным звездам. Люди мудры: они шлют, что их песенка спета, что все вместе они несчастны и об shy;речены; они глядят на буйство бесконечных вод и понимают, что объяснения ему нет, что море само по себе цель и объяснение.
И они пролагают через него пути, создают в их конце гавани и прокладывают к ним курсы, они верят в существование иных земель и отправляются на их поиски, спускают на воду громад shy;ные суда, придают смысл бессмысленной пустыне. Их достиже shy;ния – своего рода прихоть, в душе они забавляются своей мудро shy;стью, их чертежи, книги, сооружения, их нескончаемый, усерд shy;ный труд напоминают собой забавы, так солдаты перед боем ис shy;пользуют любую возможность покутить, пораспутничать и тоже не любят говорить о смерти или потерях.
