Паутина и скала полностью

Они быстро спустились по лестнице, прошагали по коридору и оказались уже в пустом фойе. Когда вошли в зал, свет уже был погашен, занавес поднят. Они сели на свои места и стали смот shy;реть.

Это действие было лучше первого. В конце каждой сцены миссис Джек подавалась к Джорджу и шепотом сообщала сведе shy;ния о некоторых артистах. Один из них, невысокий, крепко сло shy;женный, но очень подвижный человек, был чечеточником, он работал ногами с удивительной быстротой и имел большой ус shy;пех. Миссис Джек подалась к Джорджу и прошептала:

– Это Джимми Хэггерти. После этого сезона мы не сможем его удержать. Он идет вперед.

Она не объяснила, что значит «вперед», но в этом и не было нужды: было ясно, что звезда его восходит.

В другой сцене главную роль играла девица лет двадцати. Она не была красивой, но ее чувственная привлекательность, по вы shy;ражению миссис Джек, «била в глаза». В своей откровенной си shy;ле привлекательность эта была потрясающей, огромной. Когда действие окончилось, и девица вышла, чтобы принять бурю ап shy;лодисментов, она принимала их с надменной, даже вызывающей самоуверенностью. Не поклонилась, не улыбнулась, ничем не дала понять, что признательна или довольна. Просто лениво вы shy;шла и встала посреди сцены, небрежно поставя руку на бедро, с непроницаемым выражением на юном лице. Потом небрежно ушла за кулисы, каждое движение юного тела было оскорблени shy;ем и вызовом, словно бы говорило: «Я знаю, что все мое при мне, и с какой стати буду благодарить кого-то?».

Миссис Джек, раскрасневшаяся от смеха и возбуждения, по shy;далась к Джорджу и прошептала:

– Жуть, правда? Видел ты хоть раз такую наглую, соблазни shy;тельную девчонку? И все-таки, – лицо Эстер стало задумчивым, – все ее при ней. Она сколотит целое состояние.

Джордж спросил ее еще о некоторых актерах, в том числе и о Рое Фарли, пародисте.

– Рой, – произнесла она, и на лице ее отразилось сожаление. – Насчет Роя не знаю. – Она говорила теперь с чуть заметным затруд shy;нением, глядя в сторону, словно зная, что хочет сказать, но не мог shy;ла подобрать слов. – Все, что Рой делает – просто… просто… пере shy;дразнивание кого-то, поэтому сейчас он… в моде… но…

Она повернулась и устремила на Джорджа серьезный взгляд.

– Нужно обладать еще кое-чем, – сказала она, и над переноси shy;цей у нее вновь появилась морщинка, когда она подбирала слово: – Не знаю… но… это нечто, что ты должен иметь сам… внутри… нечто свое, чего нет ни у кого больше. Кое у кого это есть – даже у той суч shy;ки, ставящей руку на бедро. Может, это и дешевка, но это ее – и в определенном смысле замечательно. – Помолчала, глядя на него. – Странно, замечательно… и… как-то печально, правда? – прошепта shy;ла она и очень спокойно сказала после паузы: – Так уж обстоят де shy;ла. Это нечто, с чем ни ты сам, ни кто-то другой ничего не можете поделать, это ничем нельзя улучшить.

Ее лицо слегка опечалилось на миг, потом, словно бы совсем не к месту, она произнесла: «Бедняги». И слово это, прозвучав shy;шее со спокойной жалостью, не нуждалось в уточнении.

Когда представление окончилось, Джордж и Эстер снова вы shy;шли в фойе. Здесь с ней еще кое-кто поздоровался, кое-кто по shy;прощался, однако оно теперь быстро пустело, зрители разъезжа shy;лись на такси и частных машинах. Вскоре театр почти совсем обезлюдел. Миссис Джек спросила Джорджа, пойдет ли он с ней, и пригласила в свою «мастерскую», где у нее были пальто, шляп shy;ка и несколько рисунков. Они снова пошли за кулисы. Рабочие сцены быстро разбирали декорации, складывая задники, секции и реквизит в полутемной, похожей на пещеру глубине сцены. Ар shy;тисты разбежались по своим уборным, но, поднимаясь по лест shy;нице, миссис Джек и Джордж слышали их голоса, теперь более громкие, веселые, звучавшие с чувством облегчения.