Джордж Уэббер отправился спать, отложив до утра встречу с этой тайной; он лежал в темноте, прислушиваясь к ликованию метра, к этому немому чуду, этой безмерной, чуткой тиши снега, и ощущал в душе нечто невыразимое, мрачное и торжеству shy;ющее.
Снег на Юге чудесен. Там он, как нигде, обладает некими очарованием и тайной. Потому что приходит к южанам не как уг shy;рюмый, непреклонный квартирант зимы, а как странный, раз shy;гульный гость с загадочного Севера. Приходит из темноты ради их особой, в высшей степени таинственной южной души. При shy;носит им восхитительную обособленность своей белой таинст shy;венностью. Приносит нечто недостающее; нечто такое, что они утратили, но теперь обрели; нечто очень знакомое, но забытое до настоящей минуты.
У каждого человека в душе есть темная и светлая полусферы; два разрозненных мира, две страны ее приключений. И одна из них – вот эта мрачная земля, другая – обитель души, родина от shy;ца, где он еще не был.
И последнюю он знает лучше. Он не бывал на этой земле – и она роднее ему, чем все уже виданное. Этот мир неосязаем – од shy;нако роднее, чем все, что было родным всегда. Это восхититель shy;ный мир его разума, души, духа, созданный в его воображении, сформированный благоговением и очищенный от туч могучими шквалами фантазии и реальности, гордая, неведомая земля зате shy;рянной, обретенной, небывалой, вечно реальной Америки, неза shy;пятнанная, надежная, исполненная совершенства, возникшая в мозгу и превращенная в рай гордым и пылким воображением ре shy;бенка.
Так на каждом из этих полюсов жизни лежит истинный, прав shy;дивый образ одной из ее бессмертных противоположностей. Так живущий в темном сердце холодного, загадочного Севера вечно представляет себе исполненный совершенства образ Юга; так в темном сердце Юга вечно сияет бессмертное великолепие Севера.
У Джорджа так было всегда. Другой половиной обители его души, неведомым миром, который он знал лучше всего, являлся темный Север. И в ту ночь снег, демонический гость, падал на холмы, чтобы воссоздать для него ту землю, устелить ее соверше-нейшим чудом. Отложив до утра встречу с этой тайной, мальчик заснул.
В третьем часу ночи Джорджа разбудил колокольный звон. Пожарный колокол на муниципалитете бил тревогу – он никог shy;да еще не слышал таких сильных, частых ударов. Набатные, ог shy;лушительные в тихом холодном воздухе, они раскатывались с угрозой и призывностью, доныне незнакомыми Джорджу. Маль shy;чик подскочил и бросился к окну взглянуть на зарево. Но пожа shy;ра не было. Едва ли не до того, как он выглянул, эти жуткие уда shy;ры вбили ему в сознание, что тревога не пожарная. То был неис shy;товый, звенящий глас, призывающий город к бою, предостерега shy;ющий человечество о какой-то опасности, таинственной, тем shy;ной, неведомой, гораздо более грозной, чем любые пожар или наводнение.
Джорджа тут же до глубины души потрясло и взбудоражило сознание, что весь город пробудился к жизни. В домах по всей улице зажигались огни. Дом Шеппертонов был ярко освещен сверху донизу. Мистер Шеппертон в пальто поверх пижамы то shy;ропливо спустился по ступенькам крыльца и заснеженной до shy;рожкой пошел к улице.
Люди начинали выбегать из домов. Повсюду слышались взволнованные крики, вопросы, возгласы. Джордж увидел Не shy;браску Крейна, со всех ног бегущего через улицу. Понял, что бе shy;жит он за Рэнди и за ним. Пробегая мимо дома Шеппертонов, Брас сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул. Все ребята знали этот сигнал.
Когда Небраска вбежал во двор, Джордж был уже почти одет. Когда заколотил в дверь, Джордж был уже возле нее. Оба загово shy;рили разом. Небраска ответил на встревоженный вопрос Джорд shy;жа прежде, чем тот успел его задать.
– Пошли! – произнес он, тяжело дыша от возбуждения, его черные индейские глаза горели с невиданной яркостью. – Пош shy;ли! – выкрикнул он. Оба были уже на полпути к улице. – Это тот негр! Спятил и совсем озверел!
– К-какой негр? – выдавил Джордж, бежавший сзади.
Не успел Небраска ничего сказать, как он получил ответ. Ми shy;стер Крейн уже вышел из дома и шел через улицу, застегивая тол shy;стую полицейскую шинель и пояс. Остановился на миг погово shy;рить с мистером Шеппертоном, и Джордж услышал, как мистер Шеппертон торопливо, негромко спросил:
– В какую сторону он пошел?
Затем послышался чей-то крик:
– Это тот шеппертоновский черномазый!
Мистер Шеппертон повернулся и быстро зашагал к дому. Его жена и две дочери сгрудились в проеме открытой двери. Через крыльцо внутрь залетали снежинки. Три женщины, бледные, дрожащие, жались друг к другу, пряча руки в широких рукавах кимоно.
Телефон в шеппертоновском доме неистово звонил, однако никто не обращал на это внимания. Джордж услышал, как мис shy;сис Шеппертон торопливо спросила взбегавшего по ступень shy;кам мужа:
– Это Дик?
Он кивнул и бесцеремонно прошел мимо нее к телефону.
