Паутина. Книга 1 полностью

— Господин, с вами хочет поговорить Филип Роговски. Это начальник департамента специальных лицензий.

— Помню я его, Мира, как раз сейчас его вспоминал. Соединяй — послушаем, что он хочет сказать.

В трубке щёлкнуло, и послышался знакомый голос:

— Господин Кеннер, здравствуйте.

— Здравствуйте, почтенный Филип. Чем могу быть полезен?

— Господин Кеннер, я бы хотел с вами побеседовать, но это разговор не для телефона. Можем ли мы встретиться?

— Не вижу препятствий, почтенный. Вы знаете, как меня найти?

— Господин Кеннер, нельзя ли нам встретиться приватно? У меня есть серьёзные основания беспокоиться за свою безопасность.

— Даже так, — удивился я. — Ну что же, давайте встретимся приватно. Вы знаете ресторан «Ушкуйник»?

— Конечно, знаю, — подтвердил Филип.

— Это самое подходящее место для встречи. Сообщите на входе, что встречаетесь со мной, и что вам нужен приватный кабинет. Вас проводят туда через отдельный ход, никто вас не увидит. Сейчас как раз обеденное время, вот и пообедаем вместе.

Минут через сорок я подъехал я на набережную Кземли[11], где и располагался «Ушкуйник». «Вас ожидают, позвольте проводить», — немедленно заявила девушка-администратор, как только я зашёл в небольшой вестибюль — такой, впрочем, маленький и уютный, что я скорее назвал бы его прихожей. Она, разумеется, знала, кто я такой, но правилами было запрещено обращаться к посетителям приватных кабинетов по именам, да и вообще считалось нежелательным хоть как-то показывать, что их узнали.

Роговски вяло ковырял какую-то закуску, демонстрируя прискорбное отсутствие аппетита.

— Здравствуйте, почтенный, — жизнерадостно приветствовал я его. — Уже заказали что-нибудь?

— Здравствуйте, господин Кеннер, — он приподнялся со стула. — Нет, пока ничего не заказывал.

— Ирина Стоцкая настаивает, что здесь нужно заказывать исключительно рыбные блюда. Вы, кстати, с ней случайно не знакомы?

— Случайно знаком, — отозвался Роговски с кислым выражением лица. — Чрезвычайно деятельная дама. Рыбные так рыбные.

— У меня все слуги деятельные, — улыбнулся я ему. — И всё у них получается.

Филип кивнул, явно не горя желанием обсуждать эту тему. Возможно, Ирина на чём-то его зацепила — она как опытный рыбак, подсекает умело и сразу. Не поэтому ли он захотел со мной встретиться? Впрочем, зачем гадать? Скоро узнаю.

Говорить о делах до десерта у нас не принято — разумный обычай, кстати. Если уж случится разругаться с собеседником и гордо уйти, то по крайней мере, не уйдёшь голодным. Вот мы и отдали должное местным рыбным блюдам, которые и в самом деле были хороши. Во всяком случае, осетрина на пару оказалось не хуже, чем та, что я пробовал в Итиле, а это о многом говорит.

Наконец, пришло время для десерта и кофе.

— Прошу меня понять, господин Кеннер, — наконец перешёл к делу Роговски, — я был вынужден общаться с вами именно так, как общался. Мне были даны строжайшие инструкции, как разговаривать с вами, и за выполнением этих инструкций внимательно следили.

Ну, положим, не нужно быть гигантом мысли, чтобы догадаться, что он не сам вдруг решил стать таким храбрым и побороться с Драганой. Интересно только, почему он не попросил о встрече сразу, а ждал чуть ли не неделю? Посмотрел, с какой лихостью мы разделались с владимирцами, и испугался? Вряд ли. Он прекрасно понимает, что физическая расправа ему не грозит — даже не представляю, что он может такого сделать, чтобы предоставить нам подобную возможность. Стало быть, случилось что-то такое, отчего он решил, что быть храбрым для здоровья всё-таки неполезно.

— Я-то понимаю и надеюсь, что сиятельная Драгана это тоже понимает, — сказал я сочувственно. — Она была изрядно раздражена результатом нашего с вами разговора.

Роговски почувствовал себя неуютно.

— Даже не буду повторять вам то, что она сказала, — добавил я, глядя на него с искренней жалостью. — Женщины, ну вы понимаете, почтенный, они такие эмоциональные. Сделают что-нибудь, а потом пожалеют, но ничего уже не исправить. Так сказать, что умерло, то умерло.

Роговски вспотел. Он попытался что-то сказать, но замолчал, собираясь с мыслями.

— Я был бы вам очень признателен, господин Кеннер, — наконец сказал он умоляюще, — если бы вы сообщили сиятельной, что я не в силах решить этот вопрос. Даже если я сейчас своей властью приму решение о выдаче лицензии, оно будет недействительным без подписи господина Остромира.

— Без подписи господина Остромира Грека, начальника Работного приказа? — уточнил я.

— Совершенно верно, — подтвердил Филип.

— То есть выдача этих лицензий контролируется непосредственно Греком, — задумчиво сказал я. — И с каких пор у вас установлен такой порядок?

— С недавних, — ответил Роговски. — Буквально за день до того, как к нам поступил ваш запрос на выдачу лицензии, было издано распоряжение, что все решения о выдаче лицензий четвёртой группы подлежат обязательному визированию.