– Все случаи там можно разделить на две категории: кража с политикой и кража без политики. К категории просто краж относятся договор с Коршевых и договоры с четырьмя фиктивными компаниями, которые на самом деле принадлежат Горану. С фиктивными компаниями ты разберёшься сама – в докладе они все подробно описаны. Что же касается Коршевых, то я счёл, что его вина невелика – он просто за небольшую плату оказывал услугу своему давнему деловому партнёру Горану. Вопрос с ним я урегулировал полюбовно – он вернул все полученные деньги и заплатил виру. С твоего разрешения, я хотел бы из этой виры выплатить премии своим людям, которые работали над этим докладом, и вообще принимали участие в расследовании.
– Не возражаю, – кивнула Драгана. – На твоё усмотрение.
– В категорию кражи с политикой я бы отнёс два случая: историю с уклонением от налогов, и договор с четвёртым механическим. Хотя настоящую роль Горана невозможно понять без его допроса, у нас создалось стойкое впечатление, что он там отнюдь не жертва, а активный участник. Выписки из его счетов, которые мы получили от тебя, это впечатление скорее подтверждают. Кстати, как я и предполагал, Лахти не получал никаких выгод от того фиктивного договора – все деньги без остатка тут же переводились Горану. Очевидно, Лахти с самого начала планировал в случае каких-либо проблем всё свалить на Горана. И у него, кстати, это может получиться.
Драгана поморщилась, но неохотно признала:
– Может и получиться. Сложно обвинить в краже человека, который не взял ни веверицы.
– Значит, надо обвинить его в чём-нибудь другом.
– Буду думать, – вздохнула Драгана. – Нельзя его отпускать, раз уж появилась возможность через него как-то эту шайку зацепить.
– Кстати, коли уж мы заговорили о Лахти… я слышал, что проблему с четвёртым механическим как-то решили. Не расскажешь?
– Решили, но грубой силой. Восемь Высших окружило завод непроницаемыми щитами, а потом потравили там всё живое газом.
– Хорошее решение, – одобрительно кивнул я. – А почему сразу так не сделали?
– Плохое решение, Кен, хорошее мы найти не смогли. Крысы-то сдохли, а вот завод превратился непонятно во что. Сейчас надзорные в защитных костюмах моют и дезинфицируют там всё, вплоть до стен и потолков. Всё оборудование приходится частично разбирать, чтобы очистить, а потом его ещё надо собрать обратно и настроить. Там работы как минимум на месяц для кучи народа. И придётся ещё пару месяцев держать там временный пост экологического надзора.
– Меня князь вызывал, мы тоже этой темы мельком касались. У меня сложилось впечатление, что князь сейчас решает, кого сделать виноватым – тебя или Лахти.
– Ожидаемо, – пожала плечами Драгана. – Кто-то должен за это безобразие ответить. А зачем он тебя вызывал, кстати?
– Воислав Владимирский прислал извинения за историю с Кирой, и заплатил виру.
– Ну надо же, – удивилась Драгана. – А с чего это Воислав так расщедрился? Как ты его заставил заплатить?
– Да никак я его не заставлял, – отказался я. – Он сам решил заплатить.
– Правильно, Кен, вот так всем и говори, если вдруг спросят. А если не спросят, сам ничего не говори.
Странный совет. То есть сам совет-то правильный, я так и поступаю, просто очень уж неожиданный.
– Знаешь, Гана, князь тоже сильно интересовался, – осторожно сказал я. – Он, по-моему, здорово рассердился на меня, когда я ему так же ответил.
– Да брось, ничего он не рассердился, – махнула она рукой. – Думаешь, он не знает, как ты Воиславу руки выкрутил? Ты правильно сделал, что болтать не стал, это проверка была. Князь наш любит такие проверочки устраивать.
И ты, похоже, тоже любишь. Нетрудно догадаться, что было бы, если бы я в самом деле стал рассказывать, что Воислав заплатил, потому что я перекрыл ему лечение у мамы. Наверняка меня сразу бы вычеркнули из списка людей, достойных доверия.
– О чём ещё говорили? – полюбопытствовала Драгана.
– Он интересовался моими взглядами на это дело. Ну ты же понимаешь, что я мало что могу на эту тему сказать. Но что мог – сказал. Ещё он поинтересовался, что лично я хочу от этого суда.
– И что ты хочешь?
– Моего интереса в этом деле нет, я всего лишь поддерживаю тебя. Именно этими словами ему и ответил.
– Молодец ты, Кен. Очень правильно себя ведёшь, и наверняка далеко пойдёшь. А князь, похоже, здорово тебе благоволит.
– С чего ты взяла, что он как-то по-особенному ко мне относится?
– Ты что, считаешь, что он со всеми такие разговоры ведёт? Можешь быть уверен – у Лахти он не поинтересовался, что тот по поводу этого дела думает.
А ещё я уверен, что у тебя он как раз поинтересовался. В общем-то, и так было ясно, на чьей стороне князь, и что бедняге Матиасу придётся изрядно повертеться, чтобы выскочить из этого дела без потерь.
– А то, что он у тебя спросил, что ты лично от этого суда хочешь… я тебе могу сказать, Кен, что такой вопрос он мало кому задаёт. Он тебе прямым текстом сказал, что собирается твои интересы учитывать – и ты ещё сомневаешься, что он тебе благоволит?
– С такой точки зрения я на это не смотрел, – признался я.
