— Не опаздывай к обеду, Вольфи! Я приказала приготовить сегодня грибной айнтопф[32] и айяшеке[33].
[
Вольфганг Краузе улыбнулся, потрепал жену по пухлой щёчке и вышел из дома. До редакции было всего лишь минут десять ходьбы неторопливым шагом, но главный редактор «Дрезднер беобахтер» был в округе слишком известным и уважаемым человеком, чтобы на него никто не обращал внимания. Раскланивания с соседями, каждый из которых, кстати говоря, был многолетним подписчиком, отнимали каждое утро лишних минут пятнадцать, а порой и побольше.
Наконец, ещё по инерции улыбаясь, он завернул за угол к редакции, и улыбка сползла с его лица, сменившись выражением крайнего изумления. Сразу бросались в глаза две пожарные машины и скорая возле крыльца редакции. Там же находилась большая группа вооружённых людей, рядом с ними робко толпились сотрудники редакции, а в центре композиции находилась молодая рыжая девица довольно наглого вида, которая деятельно махала руками, отдавая какие-то распоряжения.
— Что здесь происходит? — только и смог вымолвить он, быстрым шагом приблизившись к центру событий.
— А вот наконец и главный редактор, — обрадовалась девица, приветливо ему улыбаясь. — Вас-то мы и дожидаемся. У нас тут запланирован пожар, только вас и не хватало, почтенный. Готовьтесь, герр брандмейстер, — кивнула она старшему пожарному.
Тот пролаял какие-то команды, и пожарные забегали, разматывая свои брезентовые рукава, а ко входу в редакцию, подчиняясь небрежному жесту девицы, побежали люди с канистрами.
— Что вы делаете? — зарычал Краузе, наливаясь краской.
— Кеннеру Арди барону фон Раппин не понравилось прозвище «ливонский потрошитель» и он поручил передать вам сообщение, что чрезмерная творческая фантазия может серьёзно повредить здоровью и имуществу.
— Прекратите немедленно! — завопил редактор, наконец полностью вникнув в ситуацию. — Я буду жаловаться!
— Вы не о том волнуетесь, почтенный, — осуждающе покачала головой девица. — Вам следовало бы задаться вопросом, для чего здесь стоит скорая. Барон фон Раппин на первый раз решил ограничиться дружеским предупреждением, но чтобы у вас было время как следует над ним подумать, вы должны провести в лечебнице не менее недели. Приступайте, парни. Радим, проследи, чтобы ребята не переусердствовали.
* * *
— Здравствуйте, господин Кеннер.
— Здравствуйте, господин Акил, — я поднялся ему навстречу. — Располагайтесь, прошу. Я взял на себя смелость сделать заказ и за вас. Мне случается бывать здесь время от времени и я неплохо знаком с их меню. Надеюсь, вы не против рыбного блюда?
— Полностью доверяю вашему вкусу, господин Кеннер, — усмехнулся Грек усаживаясь. — Лишь бы не лютефиск[34]. Кстати, я знаю, что «Ушкуйник» принадлежит вам.
[
— Всего лишь паэлья[35], — ответил я, усаживаясь следом. — Кстати, принадлежность ресторана не имеет значения. Персоналу строго предписано сохранять нейтральность. Служащие даже не знают, кому принадлежит этот ресторан, я здесь обычный безымянный посетитель.
[
— Я в этом совершенно не сомневаюсь, — не стал возражать он. — Даже ваши недоброжелатели не отрицают, что вы человек чести. Кстати, мои люди заметили стрелков на крышах, а в палисаднике даже замаскированное нечто, очень похожее на лёгкий бронеход. Опасаетесь ловушки?
— Пожалуй, что и нет, — пожал я плечами. — Я не верю, что вы решили обменять жизни всей вашей семьи на жизнь человека, который, по большому счёту, в ваших проблемах никак не виноват. Но мои люди настояли на всех возможных мерах предосторожности.
— Разумный подход, — понимающе кивнул он. — Но никакой ловушки, разумеется, нет. Во всяком случае, с нашей стороны.
— Мы тоже никаких ловушек не устраивали, — отозвался я. — А вот, наконец, и наша паэлья.
Мы замолчали, занявшись обедом. Дела за обедом обсуждать как-то не принято, а для болтовни на светские темы компания у нас обоих была не совсем подходящая. Так мы и молчали до самого десерта.
