Кое-как Анна доковыляла до большого зеркала и уставилась на свое отражение. Результат оказался лучше, чем она ожидала, но Анна не привыкла к такому откровенному проявлению сексуальности. Всю жизнь она старалась запрятать ее как можно глубже, только так чувствуя себя комфортно. Анна знала, что красива, но она по жизни была «отличницей» во-первых, а красавицей только во-вторых. Еще в школе учителя вызывали ее к доске только в самых крайних случаях, когда ясно было, что больше класс спасать некому, на вопрос никто не ответит. А она ответит так, что все заслушаются. У нее был талант, иногда называемый даром убеждения: она открывала рот – и остальные безмолвно внимали. А красота? Она ей только мешала, не говоря о сексуальности, которая в сегодняшнем наряде просто лезла через край. Недовольная тем, что увидела, Анна тряхнула черной гривой и, криво улыбнувшись, заковыляла обратно к двери, возле которой нетерпеливо топтался ее провожатый.
Барсик подвел ее к парадному входу и сдал с рук на руки вышколенному слуге, который, коротко кивнув ей, стал подниматься по старинной металлической лестнице с изумительно красивыми коваными перилами, устланной бежевой ковровой дорожкой. Анна немного волновалась, ее пугала неизвестность. Что, если Гиршман в отместку за ее чересчур вольное выступление приготовил какую-то пакость? Попытки унять бешено бьющееся сердце не мешали ей вертеть головой во все стороны: как-никак, это был ее первый визит на хозяйскую половину.
Женечка сказала правду – весь дом был оформлен в восточном стиле: ковры и позолоченные статуи восточных богов были повсюду. На площадке второго этажа, по обе стороны резной деревянной двери, восседали две гигантские египетские кошки из темно-синего стекла. Их хищные глаза, светящиеся в полумраке, были определенно недоброжелательны, направленные на Анну, плетущуюся позади слуги.
Войдя в предупредительно раскрытую слугой дверь, Аня оказалась в начале огромного коридора, пересекающего весь дом. Комнаты, как и на первом этаже, располагались по обе стороны от главного прохода. Гостиная, куда ее сопроводил слуга, располагалась в самом конце. Анна вошла и обомлела.
Высокий, в два этажа, просторный зал напоминал сказочные дворцовые покои. Во всем доме царил роскошный, пряный дух Востока – чудовищная смесь персидской, индийской и египетской культур, но здесь он сконцентрировался особенно сильно. Высокий потолок украшали позолоченные лепные узоры, на обтянутых шелком стенах красовались причудливые маски, изящные живописные панно и овальные зеркала в богатых резных рамах. Невысокий камин из цветного мрамора был отделан роскошными бронзовыми накладками, полы сплошь устилали бухарские ковры. Большая люстра со множеством хрустальных подвесок, похожая на стеклянный одуванчик, свисала с потолка на коротких цепях. Когда на нее падали огненные блики от горящих в камине дров, подвески ослепительно сверкали. Обитые кожей кресла имели солидный вид и мягкие обтекаемые формы, а на огромный стол с искусно выполненной резьбой могли бы легко взгромоздиться три слона. И повсюду – живая зелень, покрытая экзотическими, ослепительно яркими цветами. Ничего подобного Анне видеть не доводилось. Зрелище более всего напоминало наркотические галлюцинации после курения гашиша. Хотя ни гашиша, ни наркотиков Аня даже не пробовала, но сейчас ей показалось, что наркотический бред выглядит именно таким образом.
Она не сразу обнаружила, что в комнате кто-то есть, настолько огромна была гостиная. От камина раздался шумный вздох, Анна повернула голову в ту сторону и отступила от неожиданности. Развалившись на мягком ковре, у камина лежала волчица, щуря на Анну желтые глаза.
– Проходите, Анечка, не стоит пугаться, Лаура вам ничего не сделает, – раздался бархатный, глубокий голос.
Только сейчас Анна заметила хозяина, который насмешливо разглядывал ее, сидя возле стола, сервированного к ужину. Анна насчитала три прибора, и поискала глазами третьего предполагаемого участника трапезы. Вместо одного она обнаружила сразу двоих. На изящной софе сидела Джала. Ее внешний вид сильно отличался от того, что Анна видела в саду. На ней было платье из серебристого шелка, настолько обтягивающее, что создавалось впечатление, будто женщину попросту выкрасили серебряной краской. Наряд выглядел несколько странно на фоне хорошенькой детской кроватки, в которой сосредоточенно сопел карапуз, наряженный в голубой комбинезончик с забавным вышитым мишкой на груди.
Лицо Джалы Анна видела впервые. Безусловно, женщина была очень красива: строптивый разлет бровей, жгучая южная красота и… странные глаза, глядящие с неподвижной напряженностью… чучела оленя в краеведческом музее. При появлении Анны Джала даже головы не повернула в ее сторону и не издала ни звука. Так же мало ее волновал и собственный сын, сидящий рядом и увлеченно собирающий пирамидку. Джала смотрела прямо перед собой, но вряд ли что-то видела.