– Ну, знаешь ли! – возмутился Фишман. – У меня там очередь из клиентов, некоторые аж неделю назад занимали. И вообще, ты тут сначала разберись, а потом командуй.
Судмедэксперт ткнул небритым подбородком в сторону Кожевенной, вдоль которой тянулись корпуса бывшего завода. Брагин тяжело вздохнул:
– Группу я уже вызвал, но пока всё тут осмотрят… Собачку бы еще…
– Собачку? – раздался сзади взволнованный голос. Пенсионер, не в силах сдержать любопытство, незаметно подкрался к следователю. Домой он так и не ушел. – Есть собачка! Моя Алисочка лучше ваших овчарок все умеет.
Подполковник недоверчиво оглядел песика, нетерпеливо вертевшегося у ног хозяина.
– Да вы не сомневайтесь! – заверил пенсионер.
Группа приедет через час, чем черт не шутит, пусть попробует, решил Брагин.
– Что ей нужно?
– Обувь.
Брагин кивнул и направился к «уазику». Открыл дверь автомобиля и отступил в сторону, пропуская пенсионера, а тот ловко подхватил песика на руки и поднес к кроссовкам задержанного.
Алиса деликатно обнюхала брючину задержанного – тот оставил вмешательство в зону личного комфорта без внимания, – затем то ли чихнула, то ли негромко тявкнула, ловко вывернулась из рук хозяина и рванула в сторону особняка. Пенсионер, нежно приговаривая «молодчина» и «давай-давай», энергично семенил следом, за ним быстрым шагом двинулся Брагин. Замыкал процессию Фишман в развевающемся бумажном халате, который еще не успел снять. Судмедэксперт тяжело пыхтел и даже постанывал, плетясь в хвосте пелотона.
Остановившись у входа, собачка призывно тявкнула.
Брагин толкнул темную, рассохшуюся дверь, и та открылась – на месте замка в трухлявой древесине зияла дыра.
После солнечного утра глаза с трудом привыкали к сумраку парадной, но Алиса уверенно бросилась в темноту.
– Стоп! – Брагин дотронулся до плеча пенсионера. – Спасибо, но дальше мы сами.
Хозяин песика с сожалением потянул поводок и подхватил Алису на руки. Хотя его лицо выражало неподдельную обиду, перечить следователю он не посмел.
Брагин вновь натянул перчатки, надел бахилы и, подсвечивая дорогу мобильным, шагнул навстречу мраморной лестнице, ведущей на второй этаж.
Когда-то лестница выглядела белоснежной, но со временем камень поблек, покрылся грязью и пылью. Подполковник преодолел первый пролет и остановился на небольшой площадке, вымощенной светлыми и черными квадратными плитами. Огляделся. На светлых квадратах темнели пятна подсохшей крови, размазанные и затоптанные. Еще несколько ступеней наверх. Стало гораздо светлее, хотя давно не мытые окна не торопились пропускать дневной свет. Подполковник остановился и удивленно огляделся по сторонам – внутри особняк оказался еще красивее, чем снаружи. Стены поддерживали изящные мраморные кариатиды, скругленный аркой потолок украшал изумительный растительный орнамент, под витражным окном, выходящим в зимний сад, располагался камин из белого мрамора. Но насладиться открывшимся великолепием мешали багровые следы на ступенях, напоминая подполковнику, зачем он оказался здесь.
В темной прихожей, оформленной в коричневатых тонах, вновь пришлось включить подсветку – окон здесь не было. Вновь богатая лепнина на потолке, массивные колонны, какие-то милые архитектурные мелочи, названия которых Брагин не знал. Когда-то давно они сияли позолотой, но сейчас она потускнела и облупилась.
Вход в следующее помещение оказался оформлен в виде портала. Толкнув дверь, Брагин решил, что попал внутрь шкатулки с роскошной резьбой. Он не замечал ни пятен плесени, ни протечек на потолке; взгляд отсекал все недочеты, останавливаясь на играющем на солнце хрустале люстры, на настенных панно, украшенных лианами и цветами, на фигурках упитанных амурчиков и озорных фавнов со свирелями. Венки, букеты, ленты, гирлянды… Глаза метались от виньеток на потолке к изящной двухъярусной падуге, чтобы в конце концов остановиться на огромном зеркале, повешенном над камином. «Да тут только балы устраивать!» – промелькнула мысль, тут же нарисовав в голове картинку: маленький домашний оркестр, дамы в нарядных платьях, мужчины во фраках, официанты с подносами. Музыка, смех, легкий флирт…
– Ну ни хрена себе! – прозвучал восторженный голос за спиной: Фишман с восхищением посверкивал очками. – Людовик Шестнадцатый сдох бы от зависти! – И уже более деловым тоном добавил: – Ночью тут были люди.
Брагин моргнул, настраивая себя на рабочий лад.
