Следовало помолчать, тогда ужин мог закончиться относительно мирно. Но Ратмира уже нес поток долго копившейся яростной горечи, в котором сегодняшнее поражение стало последней каплей.
— Что помнить? Свое место?
— Вот именно! — Чеслава вскочила, зазвенело столовое серебро. — Молчи и радуйся, что я вообще сижу с тобой за одним столом!
— Большая честь!
— Ты…
— Кто? Давай, скажи!
— Предатель! Неудивительно, что ты гоняешь по грязным лужам вместе с каким-то отребьем, что тебе еще делать! Ты трус! Где ты был, когда в «Лунную Фантазию» мы гибли на стенах дворца?! Когда твой отец…
— Я знаю, где я был в «Лунную Фантазию», — Ратмир исподлобья смотрел на сестру. — И ты знаешь. А вот где были вы, когда он погиб?!
Вокруг стиснутых кулаков дружинницы затрепетали зеленые сполохи.
— Сын, отправляйся в свою комнату, немедленно!
— Ни одна люда никогда не пойдет за тебя замуж! — жестко припечатала Чеслава; изумрудное мерцание нехотя угасло.
— Разве что какая-нибудь ненормальная, вроде той твоей парикмахерши, — ехидный выпад младшей сестры догнал Ратмира в спину.
Уходя, он хлопнул дверью так, что вздрогнул дом.
Московские улицы пустели, время, наверное, приближалось к одиннадцати. Он давил на педаль газа, не понимая, куда так летит, еле замечая светофоры, и, только остановив машину на знакомой улице, осознал, где оказался. «Студия красоты „Феникс“» — неярко и уютно переливалась бликами вывеска на одном из домов.
Застилающее глаза бешенство немного улеглось.
Внутри салона было темно, витрину и стеклянные двери закрывала решетка. А на краю мрака и падающего с улицы неверного света, с той стороны туманного стекла угадывалась тонкая девичья фигурка. Из закрытого салона, из-за решетки на Ратмира смотрела хозяйка «Феникса».
«Какая-нибудь ненормальная, вроде той твоей парикмахерши!»
Всемила.
Уезжать было бы невежливо. Ратмир поднялся на крыльцо салона, она ждала на пороге.
— Доброй ночи, — в голосе не слышалось ни удивления, ни досады, как будто появление в полночь клиента, пусть и постоянного, было чем-то обыденным.
— Доброй.
— Стрижка? Укладка?
— Да, — он ухватился за эту мысль, поскольку вразумительного объяснения позднему визиту не находилось. — То и другое. Срочно. Если не затруднит.
— Проходи, — девушка посторонилась. — Дорогу знаешь.
Всемила.
Весь Зеленый Дом знал ее историю. Знал и Ратмир.
Людь, потерявшая власть над планетой, мечтала вернуть былое могущество. Кто владеет знанием — владеет миром, кто видит будущее — способен изменить его. Много сотен лет люды вели генетическую линию своей величайшей предсказательницы, королевы Изары, ожидая, что родится столь же талантливая провидица.
Родилась Всемила. Генетическая ошибка. Брак эксперимента.
Рядом с яркими соотечественницами она казалась ночным мотыльком: слишком светлые, почти белые волосы, зеленые глаза, всегда скрытые в тени полуопущенных ресниц; она жила, словно отделенная от мира, словно накрытая стеклянным колпаком. Ее магические способности еле доходили до уровня феи. Ее способности предсказателя проявлялись приступами, с которыми едва справлялся рассудок. Людь признала неудачу и оставила Всемилу в покое. Она стала одним из лучших парикмахеров-стилистов Москвы.
Глядя на девушку, Ратмир всегда ощущал смутную неловкость и безотчетную жалость, ему казалось, что радости жизни обходят ее стороной.
— Ратмир, я спросила, как тебя подстричь?
Вздрогнув, он вернулся к реальности.
— Все равно. На твой вкус. Как всегда.
— Но сегодня ведь особый день, не как всегда.
— Почему? Что-то случилось?
— Обычно ты приходишь по записи.
— Да, но… подстриги как-нибудь.
Она кивнула; защелкали ножницы.
— Всемила, я могу спросить?
— Конечно. Многие, приходя сюда, хотят задать вопрос или услышать совет. И наши, и те, кто не знает о Тайном Городе. Я привыкла.
Это было внове.
— Потому что ты предсказательница?
— Нет, — она улыбнулась, — потому что я парикмахер. Маникюрша, например, говорит то же самое. Но ты ходишь ко мне уже больше трех лет, а спросить о чем-то решил впервые. Я слушаю.
— Скажи… — уже начав фразу, он передумал и закончил иначе: — У тебя нет на примете знакомого штурмана для финала ралли на послезавтра?
Вопрос прозвучал абсурдно, однако Всемила не удивилась.
— Увы, нет. А что случилось с прежним штурманом?
— Она ушла.
Ножницы на мгновение остановились.
— Она бросила тебя накануне финала?
Дипломатические тонкости были Всемиле чужды. С другой стороны, лучше уж прямота, тем более что в тоне девушки слышалось искреннее осуждение поступка моряны.
— Что теперь говорить… буду искать другого, — он постарался, чтобы слова прозвучали небрежно, но получилось плохо: никакого другого штурмана не было, и он не представлял, кто мог бы захотеть им стать. — Забудь.
— Конечно, — она включила фен. — Тем более что ты хотел задать совсем другой вопрос, ведь так?
«Гори оно все зеленым пламенем!»
— Каково это, когда все вокруг думают, что знают, что наконец-то узнали, кто ты есть на самом деле?
Она не задумалась ни на секунду.
— Это нелегко и неприятно. Но если не обращать внимания, то терпимо.
Не обращать внимания…
«Где ты был, когда мы гибли на стенах дворца?»
