Ленка хмыкнула, поставила для себя чашку и села. У нее было немало соображений на тему стеснительности. И она излагала их спокойно, ровно и уж точно без стеснения. Про желание овладеть нотной грамотой, про пустую комнату, про то, что «полон дом бисовых отродий, как тут усвоишь хоть одно слово из вежливой городской речи». Про старое пианино именитой фирмы, чудом сохранившее голос в подвальной сырости. Про то, что все извозчики воры и нельзя им потакать, катаясь туда-сюда каждый день. И про прибавление в семье Гессов, которого ждут самое позднее через два месяца, то есть бабушка очень, ну очень нужна, поющая бабушка – вдвойне.
– А ну как девочка родится, чего я желаю всей душой? – добила она Екатерину Федоровну последним аргументом. – Ведь, слушая меня, начнет ругаться и кричать «гэть» раньше, чем заговорит!
– Так что же мне, прямо теперь и переезжать? – удивилась певица. – От вашего шума и ваших скоростей в голове образуется изрядное кружение! У вас, боже мой, до странности все просто. А вдруг я не сгожусь? У меня ведь не столь мягкий нрав, как может почудиться, покуда я эти дивные конфеты кушаю…
– Значит, мы вас сбороли, вы переезжаете, – подмигнула Ленка мужу. – Коль, у нас хоть одна машина на ходу?
– За своим стареньким «фаэтоном» путейцы заедут только завтра, – прикинул Карл. – Он теплый и вместительный. «Тачке Ф» крышу я залатал надежно, тоже сгодится. На двух машинах сразу в одну ездку, пожалуй, управимся.
– К ужину чтобы были тут, – строго сузила глаза Ленка.
– Баронесса, ваше слово – закон, – поклонился Карл.
– Боже, только что Сёмочка меня катал на извозчике, а теперь новый кавалер помчит в самобеглой коляске, – поразилась пожилая певица.
Довольно скоро два автомобиля уехали за вещами Алмазовой. Береника не провожала, она сидела и пила чай, обжигаясь, шипя и моргая. Не каждый день узнаёшь, что у тебя есть еще одна мама, тем более такая. Оперная дива Императорского! И, судя по всему, ребенка эта Скалли не бросала, что вдвойне замечательно. Семен слушал, кивал и высказывал свои догадки.
– Если верить Иоганну фон Нардлиху, – отметил Хромов, снова припоминая труды арьянского мага, – птицы удачи рождаются не вполне случайным образом. Талант не наследуется, однако же, как полагал профессор, часто такие дети появляются в семьях, где еще у родителей обстоятельства и судьбы складывались бурно, с большим числом поворотов. В условиях же Ликры с нашей системой деления на уезды и ограничением перемещений профессор предлагал брать под некоторое наблюдение тех, кто в первые два десятка лет жизни пересек незримые границы удачи более трех раз. И не в кратких поездках, а с переселением. Мне любопытно, велся ли магами подобный учет? Если да, это дает новый взгляд на ту загадку, которую я сейчас пытаюсь разгадать. Прости, Рена, мне надо бежать. Интересная мысль!
– Пешком?
– Я выносливый, – рассмеялся Семен. – К тому же ты выделила мне ежедневный борщ, даже с добавкой, за что вдвойне спасибо. Разберусь в подозрениях – вернусь. Пока!
Первый вечер Екатерины Федоровны на новом месте прошел достаточно спокойно, по меркам особняка Гессов. Потапыч увез свою невесту к Ушковой примерять платье, а затем собирался прокатить в ресторан – пора выходить в люди вдвоем, приучать столицу к переменам. Пользуясь затишьем, Евсей Оттович прибыл ужинать не один, а с женой. По слухам, немедленно и достаточно громко оглашенным Рони, начальник полиции крайне редко бывал на светских обедах и посещал их неизменно один. Евсей Оттович заботливо ворчал в прихожей, помогая жене снять объемную шубу, слушал рассказ о себе и добавлял подробности громко и внятно.
– Я ревнив как легендарный мавр, – рассмеялся он. – У меня самая красивая жена в столице. Я украл Женечку, то есть Марджану, у паши Али-Рамина, тем самым разрушив свою посольскую карьеру в Аравии. Мы поженились сперва лишь по обычаю ее народа, так хотела Женечка, и, пусть за это меня сослали еще дальше на восток, я собою доволен.
– Вы держите жену взаперти, – не смолчала Мари, расставляющая салаты и закуски.
– Никоим образом! Это она не хочет нарушать обычаи своего народа. Я водил ее на балы, но глупые увеселения не пришлись нам по вкусу, – пояснил Евсей Оттович, вводя жену в кабинет и сияя самым победным образом. – Но я сказал, что мы едем в гости к моему другу, это совсем иное дело. Я бы и к Потапычу с ней выбирался, но у него до сих пор не было семьи, а я, как уже было сказано, ревнив.
