Паутина времени (СИ) полностью

Да, ты, должно быть, задаешься вопросом, откуда мне известно, что ты будешь говорить со скелетами и они скажут тебе такую глупость? Смею верить, что я не ошибся, предполагая это – предсказатель сказал, что сын мой будет чрезвычайно любознателен, вот я и взял на себя смелость так подумать. Если ошибся – что ж, я все-таки во многом человек, а людям свойственно ошибаться.

Но продолжаю. Две звезды, два факела, что горят над башней нашего замка, Райвен, приведут к тебе людей. Не знаю точно, в какой момент времени это произойдет – предсказатель видел какую-то страшную угрозу, не только тебе или мне, но и всему миру, а это может помешать им добраться до тебя. Но однажды они все-таки придут, и один из них, тот, кому ты должен будешь спасти жизнь, признает в тебе сына. Полюби его, сынок, полюби, как любил меня, ибо именно этому человеку суждено стать твоей семьей. Именно его глазами я вновь буду смотреть на тебя, и его сердцем буду тебя любить.

Увы, мне пора заканчивать. Бумага не бесконечна и, как бы мне ни хотелось говорить с тобою дольше, этого позволить я себе не могу.

Прощай, сынок, прощай, мой маленький вороненок! Я никогда не оставлю тебя.

Навечно,

Твой отец, темпор Рейнольд».

Райвен перечел письмо трижды, каждый раз со все возрастающим волнением и, наконец, понимая, что не в силах выдавить из себя хоть слово, решительно сунул его в руки Фридриху. Названный отец казался ему сейчас человеком более подходящим для того, чтобы озвучить написанное, чтобы разъяснить, о чем говорит отец, всем заинтересованным в этом людям. Сам юноша сил читать отцовские слова в себе не находил – его начинали душить слезы.

Фридрих в полном молчании принял пожелтевший от времени лист бумаги и впился в него глазами. Читал немец быстро, но внимательно и, завершив чтение, громко сглотнул. После чего протянул письмо Вольфгангу.

Капитан, приняв послание из прошлого, негромко вздохнул и, шестым чувством догадываясь, что ни друг его, ни его названный сынишка прочесть или как-то прокомментировать его не в силах, принялся читать сам. Пробежав глазами написанное, молодой человек серьезно кивнул и, наконец, принялся зачитывать письмо вслух всем заинтересованным лицам.

Слушали внимательно, не перебивая; даже Гюнтер, казалось, замер в безмолвном уважении к памяти темпора. Последний факт, правда, оказался для солдата новостью.

- Так он тоже был темпором? – дождавшись, когда письмо закончится, мужчина удивленно покрутил головой, - Ну и дела тут у вас, ребята… Сумасшествие какое-то, честное слово!

- Рейнольд… - Фридрих глубоко вздохнул, силясь прийти в себя и, по-видимому, в чем-то очень сомневаясь, опустил взгляд на собственные руки, - Но… Но ведь это мое имя… Мое второе имя – Фридрих Рейнольд Хартманн... Меня так назвали еще при рождении, он не мог, не мог! – художник запустил руку в светлые волосы, стискивая кудри пальцами, - Это какое-то безумие… Выходит, теми двумя звездами, что так пугали Вольфа, он заманил нас сюда, привел, чтобы я заменил Райву отца?.. – голубые глаза его подозрительно блеснули; экс-солдат замотал головой, отгоняя волнение, - Я назвал его сыном, он спас мне жизнь, и мое имя… Но когда я родился, твой отец был еще жив, малыш!

Райвен шмыгнул носом и, выдавив из себя улыбку, чуть кивнул. Голос его при ответе прозвучал одновременно обреченно и радостно.

- Когда… мы были в прошлом, он сказал, что вернется ко мне в смертном теле. Воплотится… И что узнаю я его, когда услышу из уст смертного человека эти слова, «мой маленький вороненок»… Так называл меня только он, - юноша поднял взгляд на растерянного Фридриха, а затем шагнул к нему, уверенно беря за руку, - Папа… Ты назвал меня так, ты признал меня своим сыном, ты – мой отец!.. Ты же… не откажешься от меня сейчас?