Герцоги есть во многих мирах.
Мы прошли в небольшую кухоньку, по углам которой были расставлены плошки, чтобы собирать капающую с потолка дождевую воду. Такая же худая и бледная женщина как раз закончила «собирать на стол». Оглядев скудные угощения, выглядевшие совершенно неаппетитными, я вернулся к оставленным вещам. Все-таки некоторым запасом еды я озаботился. И теперь, проведя ревизию съестного, засунутого в сумку, решил, что мы вполне можем поужинать своим и даже угостить хозяев.
Когда я вернулся, Альга и Василий сидели с непроницаемыми лицами, будто староста стал василиском и обратил их в каменные изваяния.
— Нас просят присутствовать на завтрашней казни, — с трудом выдавила супруга и опустила взгляд на свои руки, словно нам предложили роль приговоренных.
Не поняв, что ее так смутило, я повернулся к старосте. В отдаленных селениях самосуд случался довольно часто — решат, что среди жителей завелся убийцепоклонник, и ткнут пальцем в жадного мельника, не желающего честно продавать муку. Кто спасет бедолагу? На том свете уже все равно станет, что несправедливыми были обвинения. И с людей потом взятки гладки — взгляд недобрый у мельника был. Не сейчас, так потом обязательно к Хель переметнулся бы. А Ордену это надо? Да ни в жизнь!
Особенно селяне любили, когда при подобном присутствовал какой-нибудь благородный господин. Мол, с его дозволения воля самой Пресветлой вершится. Уж точно потом никто не скажет, что невиновного казнили.
И Альга должна была это знать… Вопрос о том, что так потрясло супругу и иномирца, оставался открытым. Впрочем, заметив мой взгляд, староста быстро все разъяснил.
— Вчера двоих поймали, когда они через деревню шли. Сразу подозрительными показались! Особенно русоволосый… взгляд такой, что понятно — колдовством промышляет. И второй тоже «хорош», четверых зарезал, пока не скрутили: темнее ночи меч у него и амулетов на шее было с десяток.
— Колдовством? — охрипшим голосом переспросил я, чувствуя, как на затылке шевелятся волосы.
— Именно! — подтвердил староста, кажется, обрадованный, что произвел на гостя столь неизгладимое впечатление. — Никак это племя под корень не выведем. Вон как сильно побелели, ваша светлость, сразу видно: уже сталкивались с этой мерзостью. Завтра колдунов сожжем, как повелела создательница, а вы почетными гостями будете.
Я сглотнул, ощутив, что знак Алив на шее потяжелел, сдавив горло. Во всем мире магия почиталась, как величайший дар. Так куда мы, Хель побери Пресветлую мать, попали?!
Из двух зол я всегда выбирала то, которого раньше не пробовала.
Юля растерянно потопталась на месте. Необходимые приказы слугам были отданы, вопрос с тем, куда Пресветлая мать забрала ее отца, Василия и Альгу, оставался открытым, к тому же, добавилась еще одна проблема. Исчезновение Маришки. Пораскинув мозгами, Юльтиниэль легко связала между собой исчезновение, трещины и, собственно, пропавшую подругу.
— И что теперь делать? — растерянно спросила она вслух, смутно надеясь, что поблизости окажется какой-нибудь творец, который обязательно поможет.
К сожалению, добрые творцы водились только в сказках (и то особо наивных, для самых маленьких). Поэтому, поразмышляв пару минут, Юлька решительно направилась в библиотеку.
Читать она любила… и даже очень. Но только не старые тома с выцветшими чернилами в ветхих переплетах, которые на своих страницах содержали длинные непонятные термины. Ей больше импонировали веселые книжицы, ориентированные на развлечение читателя. Однако Юлька была уверена, что в огромной библиотечной зале Ритов просто обязано было найтись что-нибудь эдакое.
Элизабет уже помогла ей навести порядок в поместье, после чего сказала, что Этты предпочли бы остаться в стороне, так как реальной поддержки оказать не могут.
— Если бы Маришка исчезла на территории моего графства… Но здесь я бессильна, — Элизабет развела руками и уточнила, что задержится в замке на несколько дней, пока мастера не подготовят ее экипаж, после чего покинет гостеприимные земли Ритов.
В общем-то, именно это Юльку больше всего раздражало в Эттах. Дружелюбные, общительные, поддерживающие Ритов и императора. На своих землях они чувствовали себя всемогущими и с высоты своих возможностей снисходили до остальных смертных. Но стоило лишь выехать за пределы графства, как Этты тут же спешили переложить проблемы на чужие плечи, отговариваясь беспомощностью и не любящими их людьми.
Да, ее отец считал Элизабет замечательным другом, а Маришка искренне любила Тэдара, но на взгляд Юльтиниэль, дружба — дружбой, а поискать альтернативу стоило бы. Так что известие о скором отъезде графини даже обрадовало девушку. По крайней мере, ей перестанут давать советы и приказывать ее людям. Наверное, со стороны Юльки это было не совсем честно. Она привыкла сразу говорить человеку все, что о нем думает, как только мнение сформировывалось, но из-за отца и подруги заставляла себя молчать.
