— Тихо, милый, тихо, — Ксения обняла его за шею, прижавшись губами к его затылку. — Все будет хорошо, доверься нам.
— Как вы с ними связались? — послышался голос Гермионы, потому что отец просто не мог уже говорить.
— Мой старший брат Дрейк сказал, как их найти.
— Почему он вам это сказал? — Гермиона лишь на миг подняла голову, когда вошел Фауст, а с ним испуганный Фриц Забини.
— Я написала ему, что Скорпиус Малфой гуляет с Лили Поттер, что он опозорил меня на всю школу. Я написала, что мне плохо и что я ненавижу Лили Поттер. Дрейк ответил, что, если я хочу отомстить, то должна встретиться с ним в Хогсмиде. Мы встретились и трансгрессировали в какой-то маггловый район. Дрейк сказал мне, куда идти. Я пришла в квартиру, где были оборотни. Том рассказал мне о том, что я должна буду сделать.
— Он дал вам зелье и пергамент?
— Нет. Их дал мне утром мракоборец.
— Какой мракоборец? — Джеймс видел, как дернулся отец.
— Из охраны Хогвартса. Он должен был открыть ворота, когда Поттер примет зелье.
— Гарри, нужно идти к Кингсли… — Гермиона с испугом смотрела на друга.
— Подожди, — сказал отец, глядя на Фрица Забини. — Ты знаешь, что это было за зелье?
Тот помотал понурой головой. Видимо, в этом мальчишке не было столько храбрости, сколько в его сестре.
— Я думаю, это было зелье Арахны… — Гермиона смотрела на портрет Дамблдора. Тот, видимо, внимательно слушал беседу и кивнул в ответ на взгляд Гермионы.
— Что это за зелье? — МакГонагалл подняла глаза на Слизнорта, который зажал рот рукой от ужаса.
— Было открыто в Древнем Египте, сильнейший яд, — произнесла Гермиона, переводя взгляд на Присциллу Забини, которая расслабленно сидела на стуле. — В средние века было открыто еще одно свойство этого зелья. Если в него добавить немного крови эльфа-домовика и смешать его с Оборотным зельем, то получается опасный эффект. Человек, выпивший эту смесь, не сможет ослушаться прямого приказа того, в кого выпивший зелье превратился. То есть того, частичка которого была добавлена в Оборотное зелье. Побороть действие Арахны невозможно, это сильнее даже Империуса. Действует в течение двух-трех часов…
— Откуда вы знаете об этом страшном зелье, миссис Уизли? — профессор Слизнорт тяжело дышал.
Гермиона снова бросила взгляд на Дамблдора:
— Это было в книге, которую я призвала к себе в конце шестого курса из кабинета профессора Дамблдора. Книга по темной магии, где говорилось о… — она взглянула на Джеймса, потом на Скорпиуса, но продолжила, — о крестражах.
Дамблдор на портрете кивнул, Слизнорт вздохнул.
— Думаю, все-таки нужно пойти к Кингсли, — Гермиона смотрела на Гарри, тот коротко кивнул.
— Я тоже пойду, потому что мы должны найти Лили…
— Останьтесь, мистер Поттер, — впервые подал голос Манчилли, сидящий у стола МакГонагалл. Джеймс заметил, что лоб целителя покрыт капельками пота, он глубоко и медленно дышит.
Гарри вопросительно взглянул на МакГонагалл, и та кивнула, словно попросив Гарри остаться. Гермиона пожала плечами и пошла к камину.
— Если что-нибудь узнаю, сообщу, — она бросила порох в камин и исчезла в зеленом пламени.
— Что ж… — МакГонагалл повернулась к Слизнорту, — Гораций отведите мистера и мисс Забини в комнату на четвертом этаже. Пусть они пока побудут отдельно от остальных студентов.
Декан Слизерина кивнул и вскоре вышел вместе с Забини. Фауст, видимо, не доверяя коллеге, отправился с ними.
— Мистер Малфой… — начала МакГонагалл, но тут Джеймс заговорил:
— Пусть он останется, он тоже имеет право.
Гарри согласно кивнул, а потом повернулся к Манчилли:
— Вы знаете что-то, чего еще не знаем мы?
Целитель перевел взгляд на портрет Дамблдора. Седой волшебник на портрете кивнул:
— Думаю, теперь можно открыть им правду, Тео.
Руки Ксении крепче сжались вокруг шеи Джеймса, и тот понял, что сейчас узнает что-то, что ему может не понравиться. Но ему было все равно — лишь бы это помогло спасти Лили. Лишь бы с ней ничего не случилось…
Мерлин, это же просто… Уму непостижимо! Невероятно…
Он окаменел, превратившись только в слух, потому что боялся, что что-нибудь пропустит и окончательно запутается. В ощущениях. В себе.
— Я знал, что твои дети, Гарри, — Дамблдор смотрел на своего любимого ученика, — в опасности, ведь только так твои противники смогут до тебя добраться… Тогда профессор Снейп, — все повернулись к портрету черноволосого волшебника, но тот с легким презрением к такому вниманию рассматривал свои ногти, — предложил установить ментальные нити…
— Ох, — выдохнул один из портретов, до того хранивший молчание. Видимо, кому-то было понятно, но не Джеймсу и, судя по всему, не отцу и Малфою.
