— Надо поставить их в воду. — Она глубоко вздохнула. — А вы приступайте к работе. Первые гости приедут с минуты на минуту.
Кэлли вернулась к столу, которым занималась. Чтоб спрятать дрожавшие руки, она начала суетливо раскладывать салфетки. Она не сомневалась: вся округа слышала, как колотилось ее сердце. Она старалась игнорировать Трея, старалась вести себя непринужденно, но в мгновение ока вспомнилось все.
Каково это — раствориться в его объятиях, и что во время танца под дождем он вызвал в ней чувство защищенности. Что он всегда вторгался в ее личное пространство и стоял слишком близко, а вымазавшись в грязи в течение рабочего дня на ферме, выглядел еще привлекательнее. Его аромат окружал ее, заявлял на нее права, от него сердце волнительно сжималось. Когда Трей намеревался как-то ее поддразнить, глаза всегда мерцали. А его улыбкой можно осветить целую комнату. И этот отчаянный поцелуй, и произнесенные шепотом слова.
— Привет, — появившись рядом с ней, проговорил Трей.
Одно слово. Он сказал всего одно слово, его мягкий голос окутал ее, подобно шелку, но в то же время будто оставлял на коже обжигающие следы. Кэлли чувствовала его каждой клеточкой своего тела.
— Привет, — слишком дружелюбно ответила она, но так и не обернулась.
Он коснулся ее локтя, и она замерла. Все, кроме этого прикосновения, отошло на второй план. Пальцами Трей провел по руке, погладил ладонь, а она все это время пыталась вспомнить, как дышать.
— Мы можем поговорить?
Кэлли судорожно выдохнула и, глядя под ноги, развернулась.
Трея захлестнула волна паники. Он хотел, чтоб она смотрела на него, хотел, чтоб она увидела просьбу о прощении, а не только услышала. Чувство вины сдавило грудь, на секунду захватило дыхание, и Трей мысленно поклялся брату, что он всегда будет пытаться исправить свою выходку.
С того момента, как он узнал о ее болезни, что-то изменилось. Он наконец-то понял, зачем она приехала.
Трей даже вообразить не мог, насколько Кэлли было страшно столкнуться с болезнью и, скорее всего, со смертью. Но она выжила и помогала выжить его матери и Лорен.
Получив информацию от шерифа Дила, Трей лежал ночью в постели и наконец-то осознал: Кэлли не только помогала им справиться со смертью Джейми, но еще помогала подготовиться к тому, что они потеряют и его.
Он был идиотом, а Кэлли оказалась права во всем.
В своих комментариях в то первое утро в гостевом домике, что он предпочел алкоголь общению со своей семьей. И в том разговоре в грузовике о том, что его эмоции можно отнести под определение «гарантия». И в ужасном споре в гостевом домике о том, что Лорен нужно двигаться дальше, но даже после этого в продуктовом магазине Кэлли умоляла его поговорить с матерью.
Она вернула ферму к жизни. Кэлли стала причиной, по которой мать снова начала жить. Она стала источником силы для Лорен и Энди, и они сознались в чувствах друг к другу. А Трей только и делал, что обвинял ее и причинял боль.
Он не мог объяснить, просто знал, что изменился, и хотел, чтоб она почувствовала эти изменения.
Но хотелось ее подтолкнуть. Сегодня все казалось другим, она казалась другой.
Из-за спины он вытащил две ромашки и, опустив вниз, показал ей. Кэлли изогнула губы в улыбке, приняла цветы и подняла на него глаза. В этот самый миг он осознал: в этом мире не существовало ничего прекраснее этой женщины. Трей сглотнул ком в горле.
— Я очень виноват, Кэлли.
Улыбка исчезла, и сердце у него рухнуло в пятки. Он тоже не хотел вспоминать, но им придется через это пройти. Нельзя оставлять случившееся в подвешенном состоянии. Было в ней нечто такое, что вынуждало Трея возвращаться сюда снова и снова. Кэлли должна понять: что бы ни случилось, как бы все ни сложилось, это никогда не изменится. Она должна поверить. Но сначала она должна его простить. Ее прощение станет тем самым фундаментом, с которого они и начнут строительство.
— В чем? — спросила она, сделав глубокий вдох, и каким-то образом нашла в себе смелость снова посмотреть на него.
У него на лице она разглядела отчаяние, а в глазах плескалось море боли и страданий. Сердце наполнилось надеждой. Может, он нуждался в ней точно так же, как она нуждалась в нем? Если они оба этого хотели, тогда все получится. Естественно, правда кое-что изменит, но в лучшую сторону. Они лишь сблизятся, и Кэлли была готова преодолевать препятствия.
— Даже не знаю, с чего начать. Что мне сказать, чтоб ты поняла, насколько мне жаль?
— Трей...
— Нет, пожалуйста, дай мне договорить. Во-первых, в тот день в гостевом домике, когда я... — Поджав губы, он опустил глаза и покачал головой. — Когда я тебя толкнул. Боже, Кэлли. Словами не описать, насколько мне стыдно. Я перешел все возможные границы между мужчиной и женщиной, и если вдруг ты сумеешь отыскать в своем сердце прощение, знай: я никогда себя не прощу. — Он провел руками по лицу. — Я не доверял тебе и сделал поспешные выводы.
Кэлли покачала головой. Все это было нормой. Она понимала, что он наконец-то ощутил те эмоции, которые очень долго подавлял. Подозрительность вполне естественна.