Темный эльф сидел на подоконнике и что-то читал, свесив ноги наружу. Белоснежная шелковая рубаха на его спине расцветала побуревшими уже красными пятнами, напоминая о моем срыве. Не смотря на такой вид, дроу от души хохотал над чем-то, до того, что из желтых глаз выступили слезы.
— Это… — он чуть не вывалился в окно, потрясая в воздухе книгой. — Это… Лосс! Это — потрясающе идиотская чушь!.. Я… Я обязательно должен познакомиться с… с… с автором!
«Изгнанник, — гласила обложка, — Часть первая — в глубинах Тьмы». Под надписью было нарисовано совершенно неэльфийское скуластое и мужественное до суровости лицо темно-серого цвета, а снежно-белая челка доходила до голубых пронзительных глаз.
Зато на столе стояла открытая бутылка, очень несложно сделать глоток, а потом незаметно уронить внутрь гранулу из ладони, когда собеседник на тебя не смотрит.
— Это — роман, — покачала я головой, — для аудитории скучающих дам. Правды — ни медяка. А ты что хотел? Этнографическое исследование?
Скримджой отложи книгу, обратив, наконец, внимание на меня.
— Ну, ненаглядная, — полюбопытствовал он, спрыгивая с подоконника в комнату, — всех навестила, все живы?
Я уселась в кресло, закинув ногу на ногу.
— Только Жанетт, выполнила свою часть сделки. Я, знаешь ли, держу слово.
Он иронически поднял бровь, взял бутылку и поглядел с прищуром поверх нее.
— Да что ты? И тебе все равно, что будет с остальными?
Я улыбнулась ему во все свои двадцать восемь зубов, ожидая, когда же он, наконец, сделает глоток.
— Наплевать. Хватит. Я больше и пальцем не шевельну, перебей хоть сотню человек. Я просто буду ждать, когда меня хватятся и за мной приедут. Неделя, две, месяц… Моя задача — продержаться и сохранить, по возможности, здоровье и разум.
Он усмехнулся, так и не отпив вина, обошел кресло по кругу и остановился за моей спиной.
— И что же произошло за те два часа, что тебя не было?
— Подумала над тем, что ты мне сказал, — лаконично ответила я, не оборачиваясь к нему.
— И до чего ты додумалась?
— Ты прав. А я просто хочу выжить и сохранить рассудок, — пожала я плечами, — вот и все. Или пей, или дай мне бутылку! Нечего ее греть.
— Хорошая попытка, ненаглядная.
— Ты о чем вообще?
— У меня на безымянном пальце — кольцо с янтарем, не обращала внимания?
— И?
— Оно определяет яды, когда я беру в руку сосуд. Ты не возражаешь, если я открою другое? Что, ты говорила, предпочитаешь? Кастельванию?
Он с милой улыбкой поухаживал за мной, демонстративно разлив в два бокала и отпив первым, а потом снова зашел за спину. Я замерла, не зная, чего ожидать в ответ, и только вздрогнула, когда узкие ладони легли мне на плечи, сдвинув ткань в стороны, и горячие пальцы принялись разминать мышцы.
— Мне нравится, как ты приспосабливаешься, — промурлыкал Скримджой, — только вот, лгать и претворяться тебе еще нужно научиться. Я многому тебя научу. Начнем с эмпатии. Почему ты, кстати, ее полностью блокируешь? Оставляй как бы открытую форточку. Тогда всегда будешь ощущать, что происходит вокруг. Давай. Попробуй.
Я попробовала, и результат не заставил себя долго ждать.
— За дверью кто-то есть, да?
— Ага, — он снова обошел кресло и опустился коленями на пушистый ковер передо мной.
Солнце заходило с противоположной стороны замка, в лиловых сумерках его глаза сверкали, как янтарные волшебные фонари. Или как два факела в руках бандитов, собирающихся поджечь ваш дом. Мертвячий дроу снова
— Сыграем в одну игру? — мягко проговорил темный.
От этого слова — игра — у меня уже начинался нервный тик.
— Нет.
— Ты уйдешь в тень, останешься в этом кресле и не издашь ни звука, пока я тебе не разрешу, иначе я убью того, кто за дверью.
Неровное кольцо из рук дроу и мягкой спинки позади меня стало внезапно удушающе тесным.
— Нет.
— Тогда я просто так убью его, — он резко притянул меня к себе, так сжав пальцы на бедрах, что я едва не вскрикнула от боли.
Я соскользнула со спинки кресла и вцепилась в подлокотники, чтобы не сломать шею.
— Стой! Погоди. Это был не яд, это…
— Знаю, — мурлыкающий голос незаметно перетек в нечто хриплое с нотками угрозы, — это было что-то лишающее сил, вроде снотворного.
Теперь он был слишком близко и, похоже, желал расплатиться за мою попытку. Пришла в голову неожиданная, но очень заманчивая мысль: что если я сейчас распрямлюсь и укушу его за горло? Просто выгрызу зубами кусок мяса? Может, тогда он, наконец, осознает концепцию личного пространства?
— Хватит, — прошипела я, борясь с этим желанием, не сулящим мне никакого благоприятного итога, — мы, кажется, это вчера уже проходили.
— Вчера у меня были планы на вечер, а сегодня — нет. Хотя… Оттолкнешь меня сейчас, и на твоем месте окажется эта девчонка, как тебе такой вариант?
— Да мне плевать! — прорычала я, пытаясь хоть немного отодвинуться от него.
— И она мне живой не нужна, так что церемониться я не буду.
— Что ты не понял из предыдущей фразы?! Мертвяки! Отпусти меня!
