— Ты была в Мертвом Мире? — глухо спросила она. — Живой? И смогла вернуться?
— Не скажу, что это было просто.
— Как?
— Мне помогли.
— Ты что-то ела там? Или пила?
— Глоток вина только, — призналась я, понимая, что опять происходит какая-то ерунда, и снова ничего не понятно.
— Серебристого? Густого?
— Да…
Она молча села в кресло, продолжая сверлить меня взглядом. Черные волосы тяжелой волной обрамляли бледное лицо, брови нахмурены, когти судорожно впиваются в подлокотники, оставляя глубокие борозды в темном полированном дереве.
— И ты не знаешь, что это значит, да? — тихо и ровно проговорила она. — Это понятно. Понятно. В твоем организме «Лунное серебро», вот почему мне так хочется твоей крови. Вытянувшиеся клыки немного мешали говорить и добавляли прелюбопытный акцент, напоминая младшего Вегу, когда он пил кровь из простреленной руки.
Я прикинула расстояние до двери и пришла к неутешительному выводу: не успею. Не мне тягаться с вампиром.
— Успокойся, — попросила она, — я не причиню тебе вреда. Поделиться «Лунным даром» можно только добровольно, я могу выпить тебя досуха, но ничего не добьюсь.
Глаза в глаза, сила высшей нежити против револьвера. Пауза. Миг двух застывших фигур.
— Что такое — «Лунный дар»? — я опустила оружие, не убирая его.
— Легенда… Наша прародительница обладала им, после того как Хэль напоила ее этим же «вином». Почему она вообще поделилась им с тобой? В это же просто невозможно поверить…
«Шаггорат заставил», — чуть не ляпнула я, все еще поддаваясь гипнозу ее глаз.
— Это не важно. Зачем тебе этот «дар»? Сила нужна?
Она уставилась на свои наконец укоротившиеся до нормального маникюра ногти, выкрашенный в черный.
— Сила, да. Я — ренегат, не могу появиться в Дарсуле и попросить их помощи, так что да, мне нужна сила.
— Зачем?
— Хочу найти своего мужа. Его хитростью поймали охотники много лет назад, проткнули сердце и держат с тех пор высушенной мумией. Для таких, как мы, это вечность боли, без какой-либо надежды на спасение. Я сама не справлюсь со жреческими заклятиями, даже если высушу перед этим полгорода.
— Разве Феникс не может тебе помочь? — удивилась я.
— Зачем ему это? — усмехнулась она с горечью. — Он — демон, его не интересует ничего, кроме собственной персоны и дурацкого хобби с историями.
Логично.
— И сколько крови тебе нужно?
— Глоток.
«Да почему бы и нет, мертвяки побери».
— Откуда я знаю, что это не жалостливая байка? — спросила я, чтобы потянуть время, и облокотилась на комод.
— Ниоткуда, — медленно покачала головой вампиресса, продолжая глядеть на меня снизу вверх, — ты можешь мне поверить или не поверить. Твой выбор.
Можно было сказать — нет. Можно — не сейчас. А можно было помочь.
«Надо будет Вег порасспросить, чего с нами еще теперь не так», — пробурчал Лусус.
«Еще?! — коротко хохотнул Шепот. — Да после всего, что с нами было, наша кровь должна напоминать содержимое алхимического котла в лаборатории безумца!»
«Ты жалеешь всех, да? Ты ничему не учишься?»
— Хорошо, — кивнула я, наконец, — ровно один глоток. И я не ручаюсь за то, что это тебе не навредит…
Она оказалась рядом быстро, не дав закончить фразу, а я не успела даже заметить это движение, и никаких тебе «Правда?», «Ты уверена?» или «Спасибо!». Вот Мария сидит в кресле, а вот уже сильные руки давно мертвой женщины сжимают меня в совершенно противоестественных объятиях. Алое сияние зрачков затопило весь мир. Короткая едва ощутимая боль в шее, а потом — легкость во всем теле, эйфория, блаженство, будто морские волны мягко укачивают. Так вот значит, как это бывает… Когда
— Сколько можно возиться… — раздался голос Феникса с нотками недовольства, а потом он резко замолчал.
Я приоткрыла глаза, чуть повернув голову в его сторону и увидела, как изумление на лице демона сменяется яростью. Я замерла в каменных объятиях вампирессы, откинув голову назад, рука с револьвером бессильно висит, колени подгибаются, в голове приятно шумит. Мария никак не могла оторваться от шеи, кажется, перестав соображать, что она делает. И снова произошедшее занимает меньше мгновения. И вот уже я хватаюсь за комод, пытаясь избавиться от головокружения, а резкими ломаными движениями вытянувшийся и раздавшийся в плечах Феникс, с голубой кожей, словно покрытый узорами изморози, держит за горло в воздухе вампирессу, с уголка губ которой стекает тонкая красная струйка, а в глазах медленно гаснет лихорадочное алое сияние.
— Ты — рехнулась?! — рассерженной змеей шипит демон, больше совершенно не похожий на томного испорченного подростка. — Как ты смеешь трогать
