Возвращаемся к вопросу, заданному Фениксу: откуда здесь взяться демону? Его должен был кто-то вызвать. Кто-то, кто хотел… Хотел что, кстати? Кому выгодна обезлюдевшая Аргентерия при ее богатейших рудниках? Увы, но это соседи: либо Дайс, либо Сэндис. Причем, скорее, именно моя родина, нежели наш северный сосед. Прислать лекарство, потом пару тысяч солдат, под шумок Аргенси не выживает, а потом останется только поставить в управляющие нужных людей и «Полис официально попросил помощи и защиты, и вошел в состав…» А кто разработал лекарство? Гильдия магов Дайса, так? А не проще ли готовить противоядие, если ты же сделал и яд? Хм-м… Дайс решил расширить территорию и попросил гильдию об услуге? Вполне реально. Но как тогда тут вписывается отряд черно-зеленых в трактире? А легко! Застрели один из парней в цветах герцога Лео, и наш король убил бы двух зайцев: подставил Аргенси, чтоб официально ввести войска, и избавился от беспокойного виконта, подбирающегося к трону с целеустремленностью почуявшей кровь акулы. Точно! А с магами договорились, что я останусь в живых – поэтому те парни и хотели меня именно захватить. Не убить. Очень похоже на правду.
Политика. Опять долбаная политика.
– Я почти уверен, что тут замешаны демоны, – повторил мистик, глядя на меня так, будто ждал какого-то чуда. Я сдалась.
Мне было тупо жаль погибающий ни за что город. И конкретно, ту девушку, коса которой волочилась по грязной мостовой за труповозкой.
«А разве один наш знакомый демон не поступил точно так же? – поинтересовался Лусус. – Когда целый город заразился Хаосом?»
«Не наш знакомый демон же заразил его. Да и Хаос – не ветрянка, человек может ему сопротивляться».
«И что теперь?»
«Все как обычно: оденем сапоги потяжелее и полезем в местную посудную лавку. А когда начнут рушиться полки, примемся в голос звать на помощь наших друзей. Обычно – срабатывает».
– Вы знаете, где находится… э-э-э… курильня? Или как его, кстати, употребляют вообще?
– Все верно, вдыхают дым, – кивнул Салли, – я могу показать пару мест неподалеку. А что вы хотите сделать?
А ты сам как думаешь?
– Ну, ты же сказал мне об этом не просто так, верно?
– Ты можешь сообщить кому-нибудь? Наружу? Я просто не представляю, кто в городе замешен в этом. Я даже… – он смутился окончательно. – Подозреваю кого-то из людей герцога.
Ага. Или его грубо и внаглую подставляют.
– Сообщу, – пообещала я, – но на притон этот все равно взглянуть не помешает. Найдем подходящего человека и позадаем вопросы. Заодно и дозу вещества неплохо бы поизучать.
Мистрэ снова бледно улыбнулся и покачал головой. Облачко его пушистых вьющихся волос казалось золотым, так обычно изображали на фресках особо отмеченных доброжелательными богами – святых. Было что-то детское в его искренности и растерянности, в том, что доверился он, по сути, первому встречному. Салли Клиф мало что мог сделать сам, если то, что он рассказал о храмовом укладе – правда, но и не делать ничего – он просто не мог. Не был приспособлен. Совести и неравнодушия у этого человека хватило бы на десятерых. Отвыкла я от таких людей. От хороших людей. Когда привыкаешь, что тебя пытаются или использовать, или подставить всю дорогу, искренность хорошего человека выбивает почву у тебя из-под ног. Напрочь.
– Не боишься? – серые глаза смотрели прямо и серьезно.
– Немножко, – улыбнулась я.
– Но идти нужно ночью, до заката эти заведения закрыты.
– Сегодня?
Он покачал головой.
– Один день ничего не изменит. Завтра. А сегодня тебе нужно отдохнуть. Извини за бестактность, но выглядишь… мои пациенты краше.
Это еще мягко выражаясь.
– Не без этого.
– Тогда пойдем, провожу тебя, заодно бумаги подпишу, – он поднялся, снова галантно предложив мне руку.
– Хорошо.
Мы вернулись в здание гильдии. Салли попрощался и пошел разбираться с административными вопросами, а я двинулась за одним из младших мэтров в приготовленные для меня комнаты. Нормально. Гостевая. Кровать, стол и пара зеленых кожаных кресел у забранного решетчатыми ставнями окна, маленькая ванная за одной дверью, маленькая библиотека или кабинет за другой. Жить вполне можно. Я упала на кровать, бездумно таращась в потолок. Сил больше не было ни на мысли, ни на чувства.
