Ничего из ее потуг тогда так и не вышло, как он и предсказывал, - но она, жена, никогда не признавала свою неправоту… Больше того, как-то так всегда получалось, что когда он оказывался прав в деловых вопросах - ее это бесило, хотя она и не подавала вида, и толкало в следующий же раз обязательно поступить посвоему… Он видел это. Он это, как обычно, анализировал. Но ничего уже не мог сделать - они удалялись друг от друга как супруги, как люди верящие друг другу и полагающиеся друг на друга; и чистый свет доверия стали заменять им мелкие придирки, амбиции, грязь недосказанности… Нет, не так он представлял семью. Но слишком давно он себя обманывал - ничего уже нельзя было поправить. Да, собственно, и с самого начала… С самого начала он себя обманывал - теперь он это понимал совершенно точно.
Идиотские, совершенно бессмысленные дебаты о сути вещей…
- Нет мужской и женской логики, нет! Логика - как арифметика, или она есть, или ее нет. Не бывает женской арифметики! Дважды два всегда четыре - и у мужчин и у женщин, у коммунистов и у фашистов! И потому ТАК нельзя делать!
- Ты мешаешь в кучу то, что несопоставимо, - причем тут арифметика?? Есть женская логика - ты просто не хочешь это признать! Тебе - лишь бы настоять на своем!
- Да причем тут 'настоять'! Это же не логично! Это не будет работать, это не рационально - ты пойми!
- А я считаю, что это - будет работать! Почему ты ПОСТОЯННО считаешь, что я неправа??
- Да не считаю я постоянно!… Но у меня есть опыт. Я в этой каше с 90-х. А ты…
- Нашел чем гордиться! А у меня есть понимание! Я…
Это было постоянное оппонирование жены любой его подаче. Все это постепенно окончательно убило семью. Нет - не бизнес убил. Семья умирала, несмотря на его попытки спасти ее. Общий бизнес лишь был обостряющим фактором. Жена 'дралась' за каждый миллиметр 'самостоятельности' в бизнесе, и когда, наконец, 'отвоевала' право единолично и полноправно принимать решения, а он полностью сосредоточился чисто на технических вопросах, - бизнес, как и ожидалось, стал хромать и спотыкаться…
Он уже не удивлялся тому, что и в этом он оказался виноват:
- Я вынуждена принимать решения за тебя!!
- Но ты за это и боролась. За право 'руководить', быть 'ведущей'. Теперь ты руководишь и ведущая, - вот и принимаешь решения. Это ведь и есть основная функция руководителя - принимать решения. Ты разве не знала?
- Ты опять пытаешься меня унизить??…
Да, не бизнес убивал семью, нет. Бизнес лишь был катализатором. Основным было разное понимание семьи, разное к ней отношение. Он всегда считал, что 'семья' - это святое; то, ради чего и стоит жить. Для нее же семья была просто трамплин, или ступенька к достижению каких-то своих целей. К 'самореализации', как, начитавшись паскудной 'женской литературы', выражалась она. От одного уже этого, неплохого в общем, слова 'самореализация' его буквально плющило уже.
А тут и эта ее сестра. Дура и дрянь, с которой все и началось…
И вот она стоит напротив и нагло лупит свои бессмысленные голубые бельмы, прикрытые крашеной по моде пегой челкой. Она на самом деле думает, что 'заступается за сестру' и 'пора поставить его на место'?…
Мало уже владея собой, он близко придвинулся к ней и, внезапно, сам от себя не ожидая, прошипел каким-то чужим голосом:
- Ты… Ты что, думаешь, я с тобой разговаривать стану? Я сейчас дам тебе в рыло - она взглянула в его бешеные глаза и в ее бессмысленно-голубых глазах сквозь пафос и наглость отчетливо плеснулся страх, - Сворочу тебе морду, - твой мужинек с братом вмешаются - я их тут и положу. Придется. Ты, ссссука (злым, свистящим шепотом) этого хочешь? У меня будут проблемы - но вот какие у вас будут проблемы! Поняла?
Теперь уже она молча, не двигаясь, как загипнотизированная, стояла и смотрела в его глаза. В голубых бельмах стала накапливаться влага.
Он повернулся, и больше ни слова не говоря, ушел.
Он поражался сам себе… Что случилось? Откуда вылезла эта агрессия, и даже этот чужой какой-то голос?… И в то же время это было приятно. Чертовски приятно, как сбросить какой-то груз, который таскал бессмысленно несколько долгих лет. Он чувствовал, что еще шаг - и он был бы способен убить и ее, и ее мужчин. Это было бы просто - как для волка порвать несколько деревенских шавок.
Нечасто его посещало это чувство - ощущение огромной, всепоглощающей ярости и могущества, почти берсеркерства.
- Вот ведь сука, довела, сам не ожидал, - пробормотал он, как бы оправдываясь перед собой, стыдясь своей вспышки ярости перед бабой, всего лишь глупой бабой…
Мельком вспомнился эпизод, совсем давний: у сына приступ аппендицита, они, родители, мечутся, - все случилось неожиданно; да, собственно, это уже потом, в больнице, сказали что аппендицит, - а тогда маленький Сережка просто загибался, держась за живот и жалобно стонал…
