Я с минуту смотрел на неё, потом прошёл к окну, позвонил в колокольчик и велел лакею принести мне кофе со сливками. Пока кофе не принесли я стоял у окна, рассматривая дворцовый парк. Моя жёнушка молчала, не пытаясь торопить с ответом. Лакей принёс кофе поставил на столик. Я сел в кресло и ещё минуту рассматривал Марию Фёдоровну, она нервно теребила платочек в руках. Я же размышлял. Имелось две причины не желать близости с женой Павла Первого. Первая, она могла заподозрить что-нибудь неладное в плане смены личности мужа. В сексе я наверняка отличаюсь от её мужа, говорят женщины это чувствуют сразу. А мне надо, чтобы пошли ненужные выводы или сплетни. История России знает примеры, когда жена императора затеяла убийство мужа. Тому пример матушка моей тушки Екатерина Великая. Вторая причина, Мария Фёдоровна выглядела женщиной в возрасте. Щёки немного обвисли, появились морщины. Тело утянуто корсетом, но излишняя полнота заметна. Большое количество рождения детей не прошло для неё даром, организм изношен. К тому же мне не нравятся полноватые женщины. Любовницы у меня есть. Та же Нарышкина или Лопухина, кстати совсем не выказала удивления по поводу моего поведения. Наоборот, стала более ласковая. Сравнивая Лопухину и императрицу, плюсы точно не в пользу императрицы. Кстати, Лопухина перешла мне в наследство от тела Павла. Отказываться я не стал. В постели Лопухина очень даже темпераментна, я доволен. Это я ещё не посещаю балы и приёмы.
— Мария, я так и не нашёл ответа, почему в ночь заговора, твоя дверь была закрыта.
— Ты меня в чём-то подозреваешь? Спроси, я буду откровенна с тобой, — нервно задышав заговорила императрица.
Я ещё минуту разглядывал Марию. Нет, что-то мне не хочется в её постель. Пусть заведёт любовника, я не возражаю. В прошлой жизни я не изменял жене, но моя супруга была красавицей, даже в зрелом возрасте.
— В ночь заговора, меня почти убили. Но видимо бог имел другое мнение по поводу моей смерти. После того случая я совсем по-другому взглянул на жизнь и на то, что творится в моём государстве. Подозреваю ли я тебя? Сейчас это не важно. Даже если ты не принимала участия в заговоре, но своим закрытием двери ты косвенно позволила заговорщикам меня захватить. Ты не согласна? Зато в другом согласишься со мной. В Гатчине я держу вас потому, что подозреваю многих дворян. В связи с моими реформами много недовольных. Здесь вам безопасней. Позже ты сможешь выехать в Михайловский замок. Когда это произойдёт? Я сообщу об этом заранее. Что касается Павловского дворца, я передаю его в пользование наследников. Там будет организована частная школа для Николая. Когда подрастёт Михаил, он также начнёт жить в этой школе.
— Но… Но… — порывисто глотая воздух, начала заводиться императрица.
— Никаких «но». Возражений я не принимаю, — допив кофе, я встал из кресла и направился на выход из зала.
Как только Николая собрали, я сразу выехал в столицу.
Ещё в прошлом году, перебирая деловые бумаги предшественника и разбираясь в его реформах, я наткнулся на интересный факт. В 1997-ом году Павел приказал явиться в полки фиктивным, зачисленным с пелёнок недорослям и потребовал списки «не служащих дворян». В отставку были отправлены семь фельдмаршалов, триста генералов и огромное число старших офицеров. В одной только конной гвардии из списков был исключён тысяча пятьсот сорок один офицер. Только вдумайтесь в цифры. Я конкретно зауважал своего предшественника. Пацан реально решительный, в общем Павлик красава. В последние годы царствования Екатерины офицеры ходили в дорогих шубах с муфтами в руках. Только вслушайтесь «офицер с муфтой», мать вашу. Это как надо было распустить армию? Более того ходили в сопровождении егерей или гусар, в расшитых золотом и серебром совершенно фантастических мундирах. Гвардейцы давно перестали быть элитой русской армии. Не зря я упразднил лейб-гвардию, ох не зря! Из четырёхсот тысяч солдат и рекрутов, пятьдесят тысяч штаб-офицеры растащили из полков для домашних услуг и фактически обратили в крепостных. Жесть! Я в шоке. Обещал научить всех Родину любить? Гадом буду, научу. Я переписал все списки, но рубить с плеча не стал, вспомнив замечательные слова Лаврентия Павловича Берии «Сколько развелось сволочей. Перестрелять бы, но сволочь и мудак, это не уголовное преступление. Статьи нет». Потому я решил разобраться с этой публикой постепенно, да и других срочных дел хватало. Я дал задание своим жандармам и канцеляристам собрать компромат на всех, кто попал в мои списки, время дал достаточно. В таких делах не стоит торопиться. Не бывает людей без «скелетов в шкафу». Уже стали поступать первые результаты. Какую статью подвести под таких? Как минимум мошенничество, а как максимум саботаж и измена. В новом уголовном уложении такие статьи имеются. К началу лета уже осудили пятьсот человек, получили сроки каторги от десяти лет и выше. Меня активно начали заваливать просьбами о помиловании. А я что? Я человек не злобный, можно сказать милосердный, когда сплю зубами к стенке. Помилую, но на своих условиях.
